3

Идиотомия, или Попытка анализа одного письма

Мы ведь понимаем, что имбецил это делает не со зла, а по слабоумию. То же и с регионалами. От них изначально не ждешь честности и адекватности, а поэтому спокойно воспринимаешь все феерические «вести с полей».

Другое дело — Юлия Владимировна. Когда идиотом тебя считает умный человек, да еще и пытается оформить свое отношение в видимость равноценного диалога — становится грустно и противно. А она считает. И эта ее позиция сквозит почти в каждой строчке «Письма на волю».

Мы далеки от мысли, что письмо было написано ею самостоятельно в порыве вдохновения. Но пусть если и да. Авторство «физическое» здесь не так важно, как авторство «идеологическое» — назовем его так. Если содержательный костяк письма составили райтеры, то Юлия Владимировна, передав его журналисту «УП», санкционировала ту фальшивую патетику, что там звучит. Если письмо действительно написала сама Тимошенко — то все еще хуже. В конце концов, стоит ли требовать многого от райтера? Он зарабатывает как может. И раз заказчик требует «громких пафосов», значит, ему надо их дать. Но вот «спрос» с Юлии Тимошенко, человека, претендующего на роль национального лидера, гораздо строже.

Опустим ту неуместную параллель, которую Юлия Владимировна проводит между собой и Иосифом Слипым. Мы понимаем, что Тимошенко таким образом пытается «легитимизировать» в сознании людей свое пребывание за решеткой, пытается стать в один ряд с моральными авторитетами прошлого. И придать своему заключению характер мифологического сюжета борьбы за Украину. Но на самом деле единственное, что «объединяет» этих двух людей, — сам Лукьяновский СИЗО. ЮВТ умалчивает о том, что само только пребывание в тюрьме не превращает преступника в диссидента «автоматически».

Когда Юлия Владимировна описывает свои «потусторонние» (по ту сторону решетки) рефлексии, рассказывая про «нову любов, нову віру»; про «готовність служити дорогим моєму серцю українцям без будь-яких умов та дивідендів»; про «фундамент моєї МОРАЛЬНОЇ ВІДПОВІДАЛЬНОСТІ на все моє життя перед кожним з вас, перед кожним українцем» — становится очевидно: мы в ее представлении — тот самый хрестоматийный «пипл», который «схавает» любой бред.

Но мы не «схаваем». Потому что помним, сколько раз «моральная ответственность» становилась просто словосочетанием, за которым не стоит НИ-ЧЕ-ГО.

Моральная ответственность превращалась в ничто, когда фракция БЮТ колебалась, лишать ли неприкосновенности Лозинского. Когда Юлия Владимировна с Виктором Федоровичем обсуждали проект «ширки» (широкой коалиции), планируя поделить страну на двоих и свернуть прямые выборы президента, — моральная ответственность тоже обращалась в пыль. Не было слышно про ответственность, когда премьер-министр Тимошенко заверяла, что Украину не затронет мировой экономический кризис. И, видимо, эта же «моральная ответственность» не позволила ей выйти и хотя бы извиниться (мы не говорим про отставку — да кто из наших политиков вообще на такое способен!) перед гражданами, когда кризис все-таки начался и первые десятки тысяч уволенных задались вопросом «Как жить дальше?».

Мы с большим умилением слушаем про ее готовность служить «дорогим сердцу украинцам без каких-либо дивидендов». Потому что помним сумочки Луи Виттон и дорогие авто, каким-то чудом приобретаемые на отнюдь не большую зарплату госслужащего.

Мы знаем, что за словами про «новую веру» стоит желание, чтобы мы опять поверили в «громкие пафосы», написанные штабными райтерами за полторы-две тысячи долларов в месяц, и вышли отбивать ее у автозака.

Юлия Владимировна (и, кстати, ее соратники у Печерского суда) говорят с нами «пафосами» и «смыслами» эпохи Оранжевой революции. Они обращаются к нам так, как будто не было пяти последующих, «постреволюционых» лет. Как будто не было коррупционных скандалов и грызни в «демократической коалиции». Как будто не было попытки сговора с Януковичем. Как будто сам президент Янукович — это не их «креатура». Как будто не было экономического и социально-политического отката Украины назад…

Было. Мы помним.

Не идиоты же мы, в самом деле.