7

Нравственность а-ля Тимошенко

С началом уголовного преследования экс-премьера появились очевидные проблемы и у ее околопартийных журналистов, никак, впрочем, не связанные с происками «злочинной влады» против «свободных СМИ». Так, в марте нынешнего года высокое бютовское руководство пришло к выводу о необходимости серьезных реформ в холдинге и переходе на режим жесткой экономии средств. Разумеется, экономию эту было решено осуществлять не за счет отказа Юлии Владимировны от чартерных рейсов в Брюссель и оплаты действий фанатов БЮТ, которые ежедневно изображали под ГПУ возмущенный народ. Козлами отпущения назначили своих же журналистов.

Известие о грядущих радикальных сокращениях в редакции было встречено с некоторым недоумением. Людей, от услуг которых можно было бы безболезненно отказаться, нашлось буквально несколько. Почти каждый сотрудник заполнял свою нишу и тянул изрядный кусок работы.

Первыми жертвами стали шеф-редактор газеты и его заместитель. (Благо никаких сдерживающих факторов по отношению к ним у бютовских комиссаров не было.) Их бывшим подчиненным объяснили: проворовались, мол. Ушедшие огрызнулись: это вы, вновь пришедшие, искусственно создали ситуацию фактического банкротства издания. Так или иначе, но было очевидно целенаправленное сталкивание лбами антагонистов, что, согласитесь, имеет мало общего с христианством, приверженность которому частенько демонстрируют ЮВТ и ее правая рука — Александр Турчинов.

Их делегаты эту приверженность тоже демонстрируют. Один держит на своем рабочем столе Библию. Другой даже устроил как-то на рабочем месте молебен с освящением редакции.

Между тем «реформы» проводились весьма сомнительными методами. Начиная с того факта, что об их необходимости сотрудники узнали сразу после переезда в другое здание. Мол, сначала поработайте грузчиками и лишь затем большинство из вас будет отправлено восвояси.

Аналогично поступили комиссары, когда приняли решение о переходе с нового месяца на другой график выхода. Не объявляя, кто будет сокращен, заставили всех дорабатывать неделю в ежедневном формате. И это понятно: вряд ли нашлось бы много желающих семь дней делать газету, зная, что потом тебе укажут на дверь. Особенно иезуитским представляется тот факт, что ответственность за выход издания в это время легла на нескольких редакторов отделов. Именно они, неимоверными усилиями сохранявшие дисциплину в рассыпающемся коллективе, были уволены вслед за шеф-редактором и его заместителем! Ну как же: люди прошлого руководства.

Собственно, если судить по количеству сокращенных, то «людьми прошлого» оказалось впоследствии 90% коллектива. Причем едва ли не в первую очередь ими «оказывались» те, кто в момент кадровых чисток находился на больничном, в командировке и т. д. С этими не стали даже разговаривать. Для остальных прозвучала трогательная речь:

«Мы убедились в высоком профессионализме каждого из вас. Вынужденные меры будут компенсированы денежными выплатами. Когда ситуация стабилизируется, мы постараемся некоторых из вас вернуть в штат».

Стоит заметить, что первая волна сокращений лично меня вынесла на должность редактора отдела, к чему никогда не стремился, о чем никого не просил. Как минимум потому, что понимал: работать придется за себя и тех парней, а оплата практически не изменится. Но я еще не знал масштабов жадности и трусости «реформаторов».

Тем временем в редакции чуть ли не каждый день стали появляться новые люди. Про обещание постепенно возвращать прежних никто не вспоминал. Вместо этого стали типичны следующие разговоры:

— Давай пригласим писать такую-то!

— Да не пойдет она за такие деньги!

— А мы не в штат, а на гонорары. У них денег уже не платят. За 100 баксов внештатнику… землю будет рыть.

В новой должности я пробыл несколько дней, после чего мне объявили, что высокое начальство новый штат не утвердило. Потому, мол, давай сотрудничать внештатно. На возражение о том, что для такого сотрудничества у меня нет технических возможностей, прозвучало предложение о сохранении за мной рабочего места. Деваться было некуда.

Тем временем уволенные сотрудники, среди которых были матери-одиночки, беременные женщины, стали собирать подписи для обращения в те самые бютовские инстанции. С целью получить хотя бы «приличные компенсации». (У некоторых они не превысили и 100 долларов.) Я подписал эту бумагу. А через сутки она уже была на руках комиссаров! То есть у тех, на кого и жаловались. (Хороши методы «демократов», не правда ли?)

За солидарность с уволенными коллегами лишили права брать у охраны ключ от кабинета. То есть в редакцию можешь зайти, но чтобы попасть к рабочему месту, придется подождать остальных. Таким было первое и последнее предупреждение комиссаров, жаждущих полной лояльности при крохотных гонорарах за качественные тексты. Утрата доверия ко мне хорошо ложилась и на общую атмосферу паранойи, воцарившуюся в газете с приходом нового руководства:

«Каждый уходящий домой обязан после себя выключить свет и компьютеры, закрыть окна и двери. Мало ли что, сами понимаете, в какое время живем. В случае ошибок — штрафы и увольнения!»

Когда несколько дней назад я был серьезно избит и ограблен — нет, «злочинна влада» тут опять ни при чем, — позвонил в редакцию. Попросил, чтобы в случае звонка или визита незваных гостей просто сказали им о том, что место моего пребывания неизвестно. Это о-о-оч-чень напугало моих работодателей! Выяснилось, что отныне у меня нет рабочего места, аккредитация в парламенте аннулирована и печатать мои статьи они теперь отказываются.

Предательство коллег больнее, чем серия ударов по лицу и ребрам от неизвестных подонков. Последние хотя бы не рядились в благородную тогу христиан и защитников Отечества…

P. S. Едва придя в редакцию, комиссары пообещали вовремя выплачивать зарплату. Нынче ее задерживают неделями, а газета публикует объявление с просьбой финансово помочь «защитникам демократии». Зато под Печерским судом неизменно присутствуют «сторонники Тимошенко», получающие 150 грн в день. И сама подсудимая всегда элегантна.

Богдан ХМУРЫЙ