3

Судный день – какой он самый?..

Железный занавес правосудия

Что касается открытости суда, то проблема — как журналиста, так и обычного гражданина — состоит не в том, как попасть в суд, а когда туда попасть. 

В последние годы для судебной системы стало нормой, что даже участникам процесса о дате заседания не сообщают. Несколько лет назад предварительное слушание дела о нападении на собкоров телеканала УТ-1 прошло вообще без участия сторон, потому что у суда не нашлось денег на конверты для рассылки повесток в суд…

Что же касается журналистов и представителей общественности, которые и не должны получать повесток, но все же имеют право присутствовать на процессе, то их участь еще более печальна. Свое право им приходится отвоевывать как с помощью «глубокой агентурной разведки», так и в прямом противостоянии с судьями. В попытках избавить заседания от общественного ока судьи проявляют дивную изобретательность. Примером тому может служить тотальный запрет на использование фото- и видеокамер в зале суда. Тем самым судьи вычеркнули судебный репортаж как жанр из жизни телевидения.

В середине 90-х годов судебный репортаж был одной из лучших «фишек» телеканалов, специализирующихся на криминале. Теперь на нем прочно поставлен крест. Если в видеоряде могут появиться только вывеска суда и пустая решетка, то телевидению в суде делать нечего. И ведь все законно. Возможность использования записывающей аппаратуры в зале суда оставлена на усмотрение судьи, ведущего заседание.

В такой же сложной ситуации оказались и газетчики. Если при наличии цифровых диктофонов понять, осуществляет человек аудиозапись или нет, крайне сложно, то с фотокамерой к залу суда не подступиться. А отсутствие достойных иллюстраций при современном уровне развития техники и полиграфии — грех непростительный. Так что журналист, желающий сделать полноценный судебный репортаж, должен превращаться в штирлица, оснащенного скрытой камерой и замаскированным микрофоном.

Впрочем, сами судьи считают, что запрет на фото- и видеосъемку — нормальное положение дел. И даже ссылаются на опыт американцев, у которых подобный запрет якобы тоже в порядке вещей и предназначен для защиты судей от мести родственников и друзей подсудимых. То есть во времена бандитских разборок и рэкетирских налетов наши судьи не боялись показываться на телеэкранах, а при рассмотрении дел о незаконном увольнении, о взятке, о мелком хулиганстве им стало страшно...

В стремлении скрыть от посторонних глаз свою личность и происходящее в зале суда, судьи не стесняются идти и на подтасовки. Проще говоря, «брать на понт». Например, перед слушанием дела о хулиганстве, возбужденном против одной из молодежных организаций, секретарь суда потребовала, чтобы все посторонние освободили зал. Поскольку решение о закрытом слушании не выносилось, да и «посторонние» попались стреляные — журналисты и представители общественных организаций, то общественность уперлась рогом и осталась в зале, а суд пошел на попятную.

И опять-таки, все законно. Секретарь суда – как любой гражданин, имеет право просить или требовать, чего угодно. Освободить зал суда или доставить ей оленя «чтоб из золота рога». Вот если бы этого потребовал судья или зал заседания очистили силой – это было бы прямым нарушением закона. Но этого-то как раз и не было сделано.

Самое удивительное в этом деле, что все обвиняемые были благополучно и довольно быстро оправданы.

Некомпетентность высокого класса

При всем своем недоверии (а точнее, пренебрежении - NU) к общественному мнению, судьи очень обижаются, когда оказывается, что значительное число граждан считает их коррупционерами. При этом они ничего не предпринимают, чтобы такое общественное мнение изменить. Если милиция или прокуратура все же изредка собирают пресс-конференции, чтобы отчитаться перед вышестоящими органами в открытости, прозрачности и так далее, то со стороны судов журналисты видят глухой железный занавес.

Впрочем, вопрос утилизации энергии журналистов, интересующихся деятельностью судов, везде решается по-разному. Например, в хозяйственных или апелляционных судах, как правило, существует специально обученный советник главы суда, к которому направляют всех интересующихся, и он грамотно заводит их в тупик. «Высшим пилотажем» считается предоставить некоторую несущественную информацию с условием, что ее принесут на вычитку, а потом убедить, что журналист использовал неправильные формулировки, чем совершенно исказил суть дела, и вынудить напечатать слово в слово те неудобочитаемые перлы, что написаны самим судейским советником.

В районных судах ситуация совершенно иная. Там никогда ничего не знают, отвечать на вопросы никто не компетентен, а тот, кто компетентен (председатель суда) всегда занят.

А что? Опять все законно. Предоставлять информацию он не отказывается. Просто занят. Подождите часов семь-восемь, он и освободится.

Узнать, когда какое дело будет рассматриваться, простыми легальными методами практически невозможно. Нет, теоретически вся необходимая информация доступна в секретариате любого суда. Опять же, нетрудно просмотреть доску объявлений, висящую в коридоре любого суда, на которой в четыре графы записаны номер зала, в котором будет рассматриваться дело, число, фамилия судьи и фамилия обвиняемого. Но нам-то, журналистам, а стало быть, и всей остальной общественности, фамилия обвиняемого, как правило, ничего не говорит. А вот в чем суть рассматриваемого дела, по мнению судей, информация сугубо секретная.

Как-то раз во время интервью с председателем апелляционного суда я поинтересовался, на когда назначено следующее заседание по делу херсонской судьи о вымогательстве взятки. Он не знал, но предложил обратиться к секретарям, которые все расскажут. Так я и сделал.

После длительной процедуры опознания, во время которой мне пришлось не только представиться и объяснить секретарям цель визита, но и сослаться на личное разрешение председателя суда, мне не очень вежливо пояснили, что время следующего заседания еще не назначено. Если бы я достоверно не знал, что заседание состоится через три дня, наверное, даже поверил бы.

На всякого мудреца - довольно простоты, а на всякий закон об открытости информации — простого секретарского незнания или забывчивости.

Так что, чтобы получить информацию о происходящем в стенах «самого открытого» учреждения в Украине, приходится использовать источники в «самых закрытых» — милиции и прокуратуре. Во-первых, следователь, который вел дело до передачи в суд, частенько бывает в курсе, что и как происходит с его «подопечным», хотя свою часть работы он вроде бы уже и закончил. Во-вторых, прокурор, поддерживающий государственное обвинение, по любому будет в курсе даты очередного заседания независимо от наличия или отсутствия у суда марок и конвертов.

Не меньшую осторожность проявляют судьи в комментариях. Самым распространенным ответом, который, в общем-то, можно получить на любой вопрос от любого судьи, можно считать «я не могу это комментировать, так как это находится вне моей компетенции». Считается, что такая «некомпетентность» судей, опять-таки, обусловлена боязнью быть неправильно понятыми. Ведь обычные граждане не знают, что суд - не ищет справедливости, он призван соблюдать закон, который не всегда справедлив...

Всю информацию, которую вам будут рады предоставить в любом суде, в любое время, можно свести к пяти пунктам:

1. Суд недостаточно финансируется, денег нет даже на почтовые марки и канцтовары.

2. У судей очень маленькие зарплаты.

3. Взяток судьи не берут, все они глубоко порядочные люди.

4. Судьи завалены делами, хотя вакантных мест множество, но… см. пункт 5.

5. У суда слишком маленькое помещение, так что приходится сидеть друг у друга на головах, и расширить штат до принятых норм невозможно.

За последние десять лет список судебных проблем не изменился ни на йоту, что дает основания заподозрить страшное. Например, что отсутствие финансирования, достаточной площади и, соответственно, нехватка кадров - судьям выгодны.

Касательно маленьких зарплат судьи тоже кривят душой. Зарплаты маленькие у судейских секретарей. У судей районных судов тоже не сверхъестественные. Зато, у судей вышестоящих судов они вполне достойные. Судья 3-го класса апелляционного суда получает ежемесячную зарплату в размере 1200-1300 долларов, а судья 1-го класса – от полутора тысяч. Пенсионным обеспечением судей тоже не обидели. Их пенсия составляет 80% от заработка. Учитывая, что многие судьи – люди пенсионного возраста, они получают и зарплаты и пенсии одновременно. Кроме того, в суде принято каждый месяц начислять премию, которая составляет от 25 до 50% от зарплаты, а у судей предпенсионного возраста — все 100 % (чтобы пенсия была хорошая).

То есть ежемесячный доход судей составляет от 20 до 40 тысяч гривен. А если считать вместе с предотпускными платежами, то единовременная выплата может достигать 80 тысяч гривен. Ежегодный доход тоже посчитать не трудно.

Декларируется, что высокие требования к судьям обеспечивают очень качественный отбор – высшее юридическое образование, стаж работы по профилю, сложные экзамены, проверка морального облика и всего ближайшего окружения. Однако практика показывает другое.

Стать судьей можно только в том случае, если кто-то из твоих родственников или хороших знакомых сам судья. В противном случае, будь ты хоть семи пядей во лбу, судьей тебе не стать. Да, еще деталь: даже наличие компетентных проводников в мир судей тем не менее не избавляет кандидата от «благотворительного взноса» на алтарь правосудия. Проще говоря, банальной взятки. Чтобы занять кресло судьи в самом простеньком районном суде с маленькой зарплатой и облупленной дверью, нужно выложить около 150 тысяч гривен.

Так что украинские судьи не отстают от украинских политиков. Когда «народные избранники» предпочли демократии построение неофеодализма в отдельно взятой стране, то и судьи возродили средневековое цеховое право, согласно которому доступ к профессии получают только представители избранных семейств. Лучше уж рассматривать по триста дел в месяц, чем пустить в святая святых чужого...

Если нынешняя система «общения» судов с общественностью сохранится и впредь, то можно будет говорить только о стабильном падении доверия граждан к органам правосудия. В то же время ожидать сколько-нибудь существенных изменений в деятельности судов можно, только если внутри самого «государства в государстве» произойдут коренные перемены, например, судьи станут выборными.

Фантастика? Поживем, посмотрим...

Андрей ГОНЧАРОВ