6

Диагноз с дубинкой. Или мандатом

Еще прошлой осенью «бело-голубых», возможно, можно было считать партией. Плохой ли, хорошей, но людьми, хотя бы формально объединенными какими-то идеями, моральными принципами, «государственническими» целями. Однако после ряда побоищ (сперва в зале заседаний ВР, потом на улицах наших городов), учиненных регионалами, пришло время отказать им в самом праве считаться политиками. Пытаясь удержаться все же в рамках парламентской лексики, назовем их, скажем, формированием. Подозреваем, что это определение им ближе и понятнее. В каком-то смысле их, долгое время игравших роль респектабельных деятелей, даже можно понять (не принять): получив, наконец, возможность быть искренними, они наверняка испытывают неописуемое облегчение.

Виктор Янукович и его окружение могут сколько угодно «петь» о своей приверженности к демократии. Но чтобы увидеть, что они подразумевают под этим словом, даже не обязательно следить за судами над Юлией Тимошенко и Юрием Луценко, читать откровения руководителей ПР. Достаточно хотя бы взглянуть на действия милиции — то есть представителей власти — по отношению к протестующим. И сравнить их с действиями органов, названных по недоразумению правоохранительными в авторитарных России и Беларуси.

Итак, три случая.

Случай 1. Петр Михайленко вместе с другими гражданами участвовал в мирном собрании с требованием освободить из-под стражи госпожу Тимошенко. На этот раз участники акции никому не мешали, мирно стояли на тротуаре с государственными флагами Украины. Ни с того ни с сего на митингующих напали бойцы «Беркута». Стали швырять их на асфальт и бить. Петра затащили в подворотню и, окружив, били, что называется, от души. Не выбирая, куда, не стесняясь. Избиение прекратилось только, когда туда прибежали другие участники митинга и оппозиционный депутат. Напоследок бойцы ляпнули нечто вроде «Оставим здесь. Еще сдохнет — а нам отвечать».

В больнице, куда отвезли пострадавшего, врачи диагностировали у парня множественные травмы, состояние тяжелое.

Резюме: люди в краповых беретах оказались банальными трусами. Несколько профессионально подготовленных мужчин избивали одного. Который не давал и не мог дать им отпора. Избивали подальше от людских глаз. Как только этих глаз стало больше, свое черное дело прекратили. Да еще не желая «отвечать». (Значит, прекрасно знают о незаконности и негуманности своих действий.) Найти их при желании труда не составит. Но как вы думаете, кто-нибудь из них ответит?

Случай 2. Из рассказа Игоря Щуки, участника недавней акции в Москве «Россия без Путина»: «Задерживали грубо и беспринципно. Первой начали задерживать Анну Городничеву. Анне сразу же выломали руку и схватили за горло, перекрыв доступ воздуха. Анна лишь смогла прохрипеть: „Отпустите меня, я же не сопротивляюсь“, но ей сделали еще больнее и бросили в машину. Евгения Попова и меня затащили в машину прямо в сцепке. После чего я увидел посиневшее от удушающего приема полицейского лицо Марата Салахиева, которого тоже затолкали в машину».

Резюме то же. Снова подальше от людских глаз. Только на этот раз еще и поленились. Не стали искать подворотню. Ограничились служебной машиной. Та же немотивированная жестокость. Кроме того, «настоящие мужики» отрабатывали свои навыки на женщинах. Думаете, кто-то был наказан?

Случай 3. В Минске во время разгона демонстрации была сильно ранена 22-летняя Майя Абромчик. По словам студентки, в демонстрации она не участвовала, находилась возле метро, на тротуаре. Но ее и троих друзей атаковала группа омоновцев в форме. Стали бить дубинками и ногами. Абромчик упала, но ее продолжали избивать несмотря на ее крики о помощи. Когда побои остановилась, им приказали идти в автозак. Но Майя самостоятельно идти не могла, и ее на руках понес один из парней. В автозаке девушку провозили три часа, и только настойчивые требования всех задержанных показать пострадавшую врачам принудили омоновцев перевезти ее в больницу. («А то помрет — нам потом отвечай!» — Авт.) Там диагностировали раздробление голени. Риторический вопрос об ответственности, думается, больше задавать не нужно.

Резюме: снова «героическая» борьба со спецсредствами против безоружных и неподготовленных людей. Очевидно и то, что джентльменов в милиции не держат.

На самом деле в этих трех случаях можно смело убрать места действия и поводы для выступлений. Кто-то из тех, кто сталкивался с милицией, может сказать, что случаи 2 и 3 к Украине неприменимы? Но в чем тогда принципиальная разница между ними?

Между тем, все признаки авторитаризма у режимов наших соседей разглядит каждый, кто интересуется политикой. (Ладно, некоторые предпочитают называть ЭТО «суверенной демократией», что только подчеркивает заурядность тамошней диктатуры.) У нас же, как до сих пор принято считать, — демократия. Пусть и при наличии тревожных тенденций. И главного «неполитика» (бить противника, да еще и чужими руками — это уже не политика) пока принимают не только в Кремле, но и в Белом доме.

Вот только не нужно ссылок на «европейский опыт» разгона массовых акций. Мол, там с протестующими поступают куда круче. А такие сравнения, если посмотреть провластные СМИ, не заставляют себя ждать. Что у нас, что у перечисленных соседей дело не доходит (пока?) до вооруженного сопротивления, погромов и поджогов с серьезной порчей имущества. Так покажите, где в законодательстве позволяется применять спецсредства против безоружных, зачастую не оказывающих сопротивления людей? Где записано право «правоохранителей» калечить граждан только за то, что пришли туда, где вы не хотели бы их видеть? А если ничего такого нет, а наоборот, присутствуют строки о недопустимости превышения власти, то кто же те люди, плюющие на закон, который вроде бы призваны защищать?

И если кто-то решил, что нас можно калечить ни за что, и ни на что не опираясь, то почему мы не можем дать сдачи, защитить себя?

И последнее.

Подобные бесчинства у наших соседей уже стали «национальной традицией». (А как это назвать, если подобное творится там годами?) Потому сегодня, пожалуй, как никогда остро перед гражданами Украины стоят простые, по сути, вопросы.

Согласны ли вы с тем, чтобы вашей «национальной» традицией становилось жесточайшее и безнаказанное избиение («посадки», травля, опорочивание) любых несогласных? А если нет, то как долго вы намерены эти новшества терпеть?

Виталий ГРЫМОВ