1

Разведчик Евгений Остапенко: Отдать Донецк и Луганск и закончить войну? Или дойти аж до Москвы и вернуть Крым

«Бизнес» спросил бойца, в чем же выход из существующего военного конфликта? 

На вопрос Евгений ответил и как гражданский, и как военный: или отдать Донецк и Луганск, и закончить войну, или дойти аж до Москвы, Кубани — и вернуть Крым. Крым — исконная родина татар. Но будет ли она в составе Украины, не так важно. Важнее построить с татарами нормальную экономическую систему.

— Женя, расскажи о своих увлечениях. Чем ты занимался до начала военных действий? 

— Я занимался спортом, учился на юридическом факультете в Национальном авиационном университете. Сейчас перевелся на заочное отделение. Учиться и воевать одновременно нелегко. А вообще, я был готов к войне.

— Ты знал, что будет война?

- Нет, конечно. Просто я занимался в военно-патриотической организации. Мы ездили на полигон стрелять.

— Скажи, пожалуйста, на твой военно-патриотический настрой повлияла семья?

- Возможно. У меня воевали прадед, дед, отец и теперь я.

— Как ты проводишь время в отпуске?

- Общаюсь с друзьями, отдыхаю, но сейчас многие друзья изменились. Сначала говорили, что пойдут воевать, а потом оказалось, что это пустые слова. Я же считаю, что слово нужно держать и понимать: ехать защищать свою страну надо не для кого-то, а прежде всего для себя.

— С чего началось твое участие в последних событиях в Украине?

- Началось со студенческого митинга на Майдане. У меня события развивались, как и у многих, — с той ночи, когда нас побили. Потом мы стояли под Администрацией Президента. Нас называли провокаторами. Я участвовал в событиях на Грушевского, на Институтской.

* Разведчик-доброволец батальона «ОУН» Евгений Остапенко:

"Внутри ты пытаешься себя оправдать, но потом все равно задаешься вопросом: «По какому праву ты лишил жизни человека?»"

 — Расскажи о своем батальоне, как ты в него попал?

- Он был не один. Их было четыре. Первый батальон назывался «Азов». 9 мая мне позвонил знакомый и предложил поехать «повоевать». У меня с собой был только рюкзак, в котором лежали шорты, джинсы и балаклава. Я согласился, но еще толком не понимал, что это за война. Родителям я ничего не сказал. Нас привезли в штаб, одели, выдали оружие, посадили в самолет, и мы полетели брать Мариуполь. На следующий день мы уже штурмовали город. Никто из нас не знал, что это наберет такие обороты. Тогда, в Мариуполе, я первый раз убил человека. Это было страшно. Внутри ты пытаешься себя оправдать, но потом все равно задаешься вопросом: «По какому праву ты лишил жизни человека?». В этом батальоне я пробыл месяц, потом вернулся в Киев из-за учебы. И я первый раз почувствовал, что значит вернуться с войны и встретить непонимание людей. Тогда я понял, что мне нечего делать в мирной жизни. Я решил ехать на войну.

— Ты называешь себя националистом... 

- Я знаю, что мне нужно защищать свою страну, а как это называется — патриотизм или национализм? Не важно. Потом я поехал в батальон «Шахтерск» инструктором. Мы тренировали ребят под разведку. Конечно, мы не многому их успели научить за три недели... А всему, чему не успели, они научились сами в бою. Больше мне об этом батальоне нечего рассказать. Мне там не понравилось.

— Почему?

— Потому что командир переживал только за свое бабло. У него в Шахтерске были свои шахты. Он за них и воевал. Весь батальон был из его приближенных и тех, кому платили деньги, а им платили немало. После «Шахтерска» я поехал в «Айдар». На самом деле я искал батальон, в котором мне понравится. Когда я попал в «Айдар», подумал, что это именно тот батальон, который искал. Это была Луганская область, где я пробыл достаточно долго.

— А что именно ты искал, когда менял батальоны?

Душевность. Воевать нужно с ребятами, которые тебе по душе. Если тебе не нравится человек, ты автоматически будешь ждать от него подвоха. А на войне важно доверять людям, с которыми воюешь. В «Айдаре» у меня был очень хороший командир, и меня тогда первый раз поставили командиром отделения, в моем подчинении были 15 человек, среди которых люди гораздо старше меня. Когда мы попали в засаду под городом Лутугино, то потеряли очень много наших ребят. Много было потерь и в Луганском аэропорту. Именно тогда я увидел такое огромное количество смертей. Это все произошло за два дня. Я не помню, сколько я там пробыл. Наверное, недели три, а потом снова поехал в Киев.

— Ты сам решаешь, когда тебе уезжать?

- Да, потому что я служу неофициально. Тогда я поехал в Одессу немного отдохнуть, а после вернулся, но уже в другой батальон – «ОУН».

— Почему ты ушел из «Айдара»?

- Сначала было все хорошо, но потом свои начали убивать своих. Я знал, что из моего подразделения мне никто не выстрелит в спину, а насчет других я не был уверен. Глупой смертью умирать не хотелось. В «ОУН» мы уже самостоятельно набирали себе группы. Это были наши знакомые, ребята, с которыми мы воевали ранее. Всего 20 человек. Сейчас в живых остались только 4. Каждый из этих четырех набирал себе группу. Нас взяли без лишних вопросов, так как тогда мы воевали уже 4 месяца и были хорошо подготовлены. Нас направили в Донецкий аэропорт, где мы увидели своими глазами «мясорубку».

— Расскажи немного о ребятах-добровольцах.

- Это абсолютно разные люди. Есть те, кто отсидел в тюрьме. У них был свой университет — университет жизни. У нас нет таких понятий, как образованный или необразованный, бедный или богатый. На войне мы все равны. Со мной воевал один человек, который был заместителем львовского прокурора, другой — владельцем таких популярных заведений в Киеве, как «Бархат» и «Бардак». Каждый из них в мирное время занимался своим делом.

 — Как вообще обстановка в АТО?

- Правда ли, что некоторые командиры подставляют своих бойцов? Да, это так. Есть такие «большие» дяди с погонами, которые «сливают» нас за бабло. Если бы нам дали команду, мы бы давно взяли Луганск и Донецк. А вместо этого нас методично отслеживают и отстреливают, потому что нашей стране не нужны люди, которые умеют думать и держать оружие в руках.

— Какие мысли приходят в голову, когда понимаешь, что в любую минуту можешь умереть?

- Сложно сказать. Разные. Когда идет бой, ни о чем не думаешь. Остаются только инстинкты и рефлексы. Думаешь после: «Боже, спасибо, что я выжил!» Причем думаешь даже не о себе, а о других ребятах. Командир должен стараться беречь жизни своих солдат, потому что именно ему потом придется смотреть в глаза их матерям.

— А тебе приходилось уже сообщать матери о смерти сына?

- Да, и не раз. Я сам прихожу к ним домой и говорю об этом. Никогда не делаю это в письменном виде.

— Это, наверное, самое тяжелое...

- Да, потому что ты просто не знаешь, что им сказать. Мать, у которой воевал сын, уже по глазам определяет человека, пришедшего с войны, поэтому, когда она открывает дверь, всё понимает. Но ни разу ни одна мать ни в чем меня не упрекнула. Многие парни не говорят своим родным, куда идут. В таком случае я ставлю ультиматум: или говоришь близким правду или не идешь со мной воевать. Родителям всегда нужно говорить правду, чтобы они ко всему были готовы. Да, они будут переживать, но потом вдвойне порадуются, когда ты вернешься, а если погибнешь — не так тяжело переживут горе.

— Ты вообще боишься умереть?

- Нет, хотя тревога есть, конечно. Рано или поздно ты все равно умрешь, а это не самая плохая смерть. Да и в том, чтобы умереть молодым, есть какая-то романтика (смеется).

— А вообще есть то, чего ты боишься?

- Конечно, я боюсь высоты. И еще боюсь ничего после себя не оставить…

— Знаю, что недавно ты был награжден. За какие заслуги ты его получил?

- Это Орден Богдана Хмельницкого. В СССР такую медаль давали за отвагу. Я ее отдал отцу.

— Эта награда не имеет для тебя никакой ценности?

- Так и есть. Для меня гораздо важнее, когда ко мне подходят жители Донецка и говорят: «Ребята, мы вас ждем живыми!», или детские письма с рисунками. Их я, действительно, храню. А медаль — просто железяка, награда от правительства, которое я не признаю и которое меня «сливает»…

— Слышала, что ребята-добровольцы часто не очень хорошо относятся к тем, кто не пошел воевать. А что ты об этом думаешь?

- Каждый делает выбор. Не все могут убивать. Возможно, человек, который не пошел на войну, в будущем станет ученым и принесет пользу, а мы, в свою очередь, сохраним ему жизнь.

— Государство материально поддерживает добровольцев?

- Почти нет. Однажды я получил деньги, когда еще служил в «Азове». Если честно, я не ожидал, что мне заплатят, а второй раз дали 800 грн к медали. Остальное — бронежилеты, каски и т. д. — мы покупаем сами или нам помогают простые люди, волонтеры.

— Ты ходил на выборы Президента?

- Да.

— Что ты думаешь о теперешней власти?

- Я не знаю. Прошло мало времени. Порошенко пришел к власти в очень непростое время и фактически начал строить страну заново. Надо еще подождать, но, на мой взгляд, он достаточно рассудительный и коммуникабельный человек.

— Что ты думаешь о подписании перемирия и почему, на твой взгляд, военные действия в Донбассе продолжаются до сих пор?

- А зачем прекращать военные действия?

— Ты не хочешь, чтобы закончилась война?!

- Сложный вопрос. Если война прекратится, тогда я не знаю, за что я воевал. Можно было сразу отдать Донецк и Луганск, и не было бы такого количества смертей.

— Но ведь Донецк и Луганск еще не отдали...

- Пока еще неизвестно. И я не знаю, что мне делать после войны. Чем заниматься? Меня зовут в Чечню воевать. Наверное, поеду. Мне уже тут, в Киеве, неинтересно.

— Но ты же будущий юрист.

- Да, но меня это больше не привлекает. Просто там ты живешь одним днем... А тут... В общем, не понимаю, чем тут можно заниматься. Я бы хотел купить себе домик где-то и просто пожить там в свое удовольствие... Но можно всю жизнь работать в поте лица и копить на дом или быстрее заработать деньги на войне.

— Но там тебя могут убить...

- В этом и есть вся «прелесть» (улыбается).

— Тебе нравится быть на грани между жизнью и смертью?

- Всем нравится. Все люди рискуют. Адреналин нужен, без него чахнешь.

— Знаешь, я хотела задать тебе последний вопрос — о том, чем ты будешь заниматься, когда война закончится?

- Я хотел бы куда-то уехать и пожить самому хотя бы год, подумать, подвести итоги. Ведь мне уже 20 лет. Важно понять, чего я хочу, потому что сейчас я этого не знаю...

* Разведчик-доброволец батальона «ОУН» Евгений Остапенко:

"У нас нет таких понятий, как образованный или необразованный, бедный или богатый. На войне мы все равны. Со мной воевал один человек, который был заместителем львовского прокурора, другой — владельцем таких популярных заведений в Киеве, как «Бархат» и «Бардак»"

Интервью взяла Евгения ГАЙДАЙ