19

9 мая и дебилы. Катастрофа лета 41-го

6. Минус внезапность

(Часть 1)

22 июня. За мостом — совок

Желающие могут собрать официальные версии процесса захвата эрэфией Крыма или вторжения на Донбасс и проследить метаморфозу от «это не мы» до «мы никогда не скрывали, что там наши военные». Но самая эпическая история метаморфоз, конечно же, касается злополучного малазийского лайнера. Вот где совковый размах был показан в полный рост. От штурмовиков, которые явно наблюдались диспетчером Карлосом и секретного спутника, сфотографировавшего момент пуска ракеты штурмовиком по самолету, до украинского Бука, стрелявшего из Борисполя. От «вы все врете», до «сбит случайно ополченцами». Короче говоря, тут — небольшой эпизод, и то пришлось применять все методы шельмования и перекручивания, которыми так славился совок, а уж как они прошлись по началу войны с Германией, тут просто нет аналогов масштаба фальсификаций. Посему официальная версия ушла в корзину.

Но и альтернативная версия в исполнении Виктора Суворова не дает ответа на прямой вопрос – почему? Скорее, она дает ответ на вопрос «как?». Марк Солонин попытался дать ответ на коренной вопрос, но если это еще как-то воспринималось до войны России с Украиной, то сейчас она опровергнута практикой. Напомним, Солонин пришел к выводу о том, что начальный период войны был обусловлен нежеланием войск воевать. Он решил, что все уже устали от тирании, а война дала повод избавиться от нее таким вот путем.

Сейчас мы видим, что в путинской России, где диктатура сплелась с чудовищной клептократией, а возможностей получить об этом информацию на порядок больше, тем не менее находится масса желающих повоевать. Причем, привлекает именно наступательный характер войны, с возможностью безнаказанно грабить, насиловать и убивать. Эти замечательные свойства русское воинство проявляло везде, где только можно. По поводу грабежей – не будем далеко ходить, ибо все прекрасно видели это в Лугандоне, с его разграбленными банками, автосалонами и ювелирками. Это – визитная карточка российского вояки. Коснемся насилия. Известно, что в лугандоне действовали и действуют группы патологических садистов, которые приезжают для проведения пыток. В России за это можно получить пожизненное, а в Лугандоне – почет и уважение. Это же касается и изнасилований. Это – любимое занятие освободителей.

Зрелище того, что творила красная армия в Восточной Пруссии и Польше, впечатлило даже некоторых совковых военных, чудом не превратившихся в животных. Отходящие колонны немецкого мирняка из Восточной Пруссии перехватывались военными и насиловались буквально все, ибо отходили, в основном, женщины и дети. Но потом было трудно остановиться и насиловали уже полек. Но что больше всего поразило некоторых очевидцев, насиловали даже девушек и женщин, вывезенных из совка на работы и даже тех, кто не потерял "товарный вид" в концлагерях. Тут ни о какой мести речи не было. За что было мстить девушкам из Смоленска или Минска, волею судеб оказавшихся на территории противника?

Кроме того, не надо забывать, что в том самом первом эшелоне войск, стоявшем у границы, была кадровая армия. Эти люди могли и хотели воевать. Они мечтали «освобождать» Европу аж до Лиссабона и Кашкая. Если бы Солонин оказался 21 июня 1941 года где-то под Бобруйском и спросил бы бойцов о том, насколько они устали от тирании Сталина и не хотят ли они избежать войны, они бы сами его шлепнули, не дожидаясь начальства. Так что это объяснение не выдерживает критики так же, как и официальная байка. Наверное, имеется некое иное объяснение.

Далее мы опираемся на ту информацию, которую оставили бывший начальник генерального штаба Вермахта Франц Гальдер, командующий одной из самых активных и знаменитых танковых групп начала войны и будущий начальник генштаба, а также некоторые другие германские военачальники. Но для нас наибольшую ценность представляют именно дневники Гальдера, ибо они охватывают все боевые действия искомого периода, и не только на Восточном Фронте, но и в Африке и на Ближнем Востоке. Кроме того, это именно дневники, которые Гальдер вел прямо по ходу событий, а не мемуары в исполнении Гудериана, Манштейна и других. Они писали постфактум и уже исходили из тех общепринятых постулатов, которые довлели над всеми подобными трудами.

Итак, все германские военачальники верхнего уровня не имели сомнений в том, что план вторжения на территорию совка – реальное мероприятие. Всем было понятно, что вопрос решен и пошел хронометраж действий, связанных с переброской войск, подготовкой необходимых сил и средств и это можно было наблюдать в динамике. Любой агент совковой разведки, имеющий доступ хотя бы к одной крупной железнодорожной магистрали, ведущей к границе совка, мог просто считать военные эшелоны и этого было бы достаточно для того, чтобы сделать вывод о подготовке наступления. Мало того, сам план «Барбаросса» почти мгновенно ушел в Москву, где стал предметом тщательного изучения высшим военно-политическим руководством страны и, как результат, были проведены командно-штабные игры под эгидой генерального штаба, где отрабатывались действия именно в рамках отражения плана "Барбаросса". Между прочим, Жуков упоминал об этом эпизоде в своих мемуарах и что-то такое написал о том, что Вермахт повторил один из тех вариантов, который проигрывался в ходе штабных учений. На самом деле, целью учений и была проработка возможных вариантов развития плана «Барбаросса».

Итого, сам замысел операции был известен Сталину еще за 7 месяцев до начала его реализации. Кроме того, любой подобный план имеет не только карты со стрелками и указанием армий и соединений, но и таблицы расчета действий вооруженных сил до дня начала операции, а потом после ее начала, условно говоря от минус 100 до 0 и далее до +100 дней. При этом, до начала вооруженного столкновения к местам сосредоточения перебрасывается личный состав, техника, вооружения, боеприпасы и прочее. Зная алгоритм сосредоточения, можно было примерно вычислить ту дату, когда войска будут развернуты в боевые порядки и снабжены всем необходимым для начала боевых действий. И такие данные шли в Москву широким потоком. То есть, там не просто знали о наличии самого плана, но знали, что, куда и когда должно прибыть. Это что угодно, только не внезапность.

***

7. Минус внезапность

(Часть 2)

Что наиболее впечатляет в изложении начальника генштаба Вермахта фельдмаршала Гальдера событий июня 1941 года – спокойствие. С самого начала месяца он рутинно фиксирует прибытие тех или иных соединений к границе совка и отмечает лишь, что все идет по плану, никаких особых отклонений от графика развертывания войск не наблюдается. Более того, его больше интересуют события в Северной Африке, Ираке и Сирии, забастовка французских шахтеров в Лилле, кондиции итальянской армии, воюющей в Африке, а также он рассуждает об оптимальности конфигураций африканских колоний. Подробному анализу подвергаются военные поставки США в Англию и прочие вещи. Наиболее интересный момент, который был в центре внимания Гальдера – Япония. В отличие от устоявшегося мнения, его не очень интересовала возможность открытия Японией второго фронта против совка. Его больше интересовал вопрос о том, чтобы Япония, не дай бог, не сцепилась со Штатами! Это его занимало больше всего. Еще в начале июня 1941 года он предвидел последствия начала войны против Штатов и оказался прав. Но никой паники по поводу того, чтобы успеть организовать удар, упредив удар Сталина – нет. Подчеркиваю, начальник Генерального штаба не вносит никаких корректив по срокам операции, все идет штатно.

Еще большее удивление вызывает почти безразличное отношение к тому, что румынские войска, обещанные маршалом Антонеску для участия в походе против совка, сигнализируют о выходе на боевую готовность лишь к первой декаде июля. Так же без ажиотажа обсуждается крайне медленное формирование испанского экспедиционного корпуса, который точно не успеет к началу боевых действий. Очень подробно обсуждается подготовка и состав финских войск, выделенных Маннергеймом для русской кампании. Ведутся переговоры о том, каким образом и когда могут принять участие в боевых действиях соединения венгерской армии.

Из того, что Гальдер отмечал в своем дневнике, следует два неожиданных вывода. Вермахт, именно перед началом вторжения на территорию совка, без особого энтузиазма относился к участию в операциях войск союзников. Единственное исключение – Финляндия, перед которой Германия оказалась в долгу за 1939 год, а потому туда была переброшена пехотная дивизия, в подчинение лично Маннергейма, для усиления финских войск. Причем, инициатива и масштаб ведения военных действий именно финской армией оставался на совести Маннергейма.

Второй вывод еще более ошеломляющий. Практически все союзники Германии были посвящены в планы будущего вторжения Вермахта в совок. Пусть без подробностей, но они знали о самом факте вторжения и о примерном времени его начала. Причем, румыны прямо говорили о том, что не успевают к началу операции, а подтянутся в первых числах июля, что они и сделали. То есть, даже румыны знали, что к первым числам июля операция уже будет идти.

В этом смысле, говорить о полной секретности «Барбароссы» просто невозможно. Информация об этом шла не ручейками, а полноводным потоком, и Москва знала не только о самом плане, но и, конечно же, о динамики его подготовки.

Есть расхожий миф о том, что Рихард Зорге и другие осведомители Кремля давали противоречивые сведения о том, когда Германия планирует напасть на совок, а потому Сталин и высшее военно-политическое руководство страны было сбито с толку и уже просто не верило в донесения подобного характера. Даже приводят знаменитую резолюцию Сталина (копия вверху), где он написал матом, куда следует послать эти источники, назвав их провокаторами. На самом деле, он был прав, но совершенно не в том смысле, в котором это принято понимать.

Достаточно представить, что внешняя разведка совка имела достаточно информаторов, которые давали данные куда более ценные, чем то, что якобы услышал Зорге. Они давали динамику движения войск к границам совка и то, какие именно войска прошли и куда. Маршал Шапошников и его оперативный отдел по этим данным сами могли все рассчитать, и для этого им не нужен был в качестве агента высший чин СС или Люфтваффе. Несколько стрелочников, стоящих в нужных местах, дадут куда более объективную информацию. Виктор Суворов достаточно красочно показал, как собирается подобная информация, и она в Кремле была. Тут главное было даже не конкретная дата начала боевых действий, а окончание боевого развертывания войск.

Согласно записям Гальдера, сигнал «Дортмунд», означающий начало боевых действий, генштаб получил 20 июня, а в войска он ушел 21 июня. Это значит, что все было готово и развернуто в указанных местах и эта готовность была уже до 20 июня. Понятно, что передача этого сигнала Вермахту была только после рапорта о готовности его получить и никакой Зорге не мог знать наверняка, когда это произойдет, он мог знать только примерную дату готовности войск получить приказ на наступление. Поэтому все истории с тайными агентами, называющими ту или иную дату начала операции, не имеют смысла в принципе.

Если начальник Генштаба Вермахта узнал ее вечером 20 июня, то какой Зорге или Леман могли знать ее раньше? Разве что они не получили эти сведения лично от фюрера, да и тот получил окно для этого приказа только после рапорта о полной готовности войск. А вот уже 21 июня, когда приказ о наступлении ушел в войска, перебежчики действительно назвали реальную дату и время начала операции. То есть, все эти шпионские истории – часть операции прикрытия, целью которой было сокрытие истинного положения вещей. А оно было таково, что Сталин знал о том, когда Вермахт получил это окно.

Вот теперь мы полностью покончили с внезапностью и затронем еще один важный вопрос, который стал краеугольным камнем в теории Виктора Суворова, и который нас не слишком убедил, - прежде чем изложим свою версию, в которую укладываются все, или почти все странности этого периода войны.

***

8. Соотношения

(Часть 1)

Мы намеренно не развиваем тему превосходства в количестве и качестве вооружений РККА перед Вермахтом, ибо это подробно сделали до нас Виктор Суворов и другие исследователи, но нас больше интересует вопрос о том, что Сталину удалось провести скрытную мобилизацию и ввести Гитлера в обман, скрыв масштабы военной группировки, находящейся у границ. Тот же Виктор Суворов пишет о том, что Гитлер и его Генштаб примерно обыгрывали известное соотношение атакующей и обороняющейся стороны как 3:1 и в принципе, Сталин очень быстро приближался к этим показателям, но хитрые методы мобилизации, а также – сосредоточение сил в трех стратегических эшелонах, ввело германский генштаб в ошибочное мнение о том, что они имеют приемлемое соотношение сил и средств для начала наступления.

Из этого Суворов сделал спорный вывод о том, что Сталин хотел опередить Гитлера и ударить по германским войскам к 6 - 10 июля. Якобы, в этот момент была бы максимальная концентрация войск РККА. И еще важный посыл Суворова. Он отмечает, что ни Вермахт, ни РККА не предпринимали никаких мер оборонительного характера, а это значит, что обе армии готовились к атакующим действиям, без варианта перехода к обороне. Он подробно описывает комплекс мер, которые красная армия обязана была предпринять для обеспечения возможности перехода к обороне и отсутствие их указало на то, что идет подготовка к наступательной войне. Главный вывод – Сталин просто не успел и Гитлер ударил первым.

Как мы писали выше, Сталин не мог не знать состояние развертывания войск и если бы задача стояла в упреждающем ударе, то он контролировал ситуацию до такой степени, что мог это сделать в любой день июня. Не зря наблюдатели обращают внимание на заявление правительства совка (заявление ТАСС - NU) от 14 июня 1941 года, где речь идет о том, что какие-то враги говорят о приближающейся войне между совком и Германией, так вот - никой войны быть не может и так далее. Через неделю война таки началась. Официальная версия не дает вменяемого объяснения этому заявлению, но надо понимать, что такая тема могла подниматься публично только и исключительно по команде Сталина. Зачем оно было? У границ стоит более 2 млн. войск первого эшелона, техники, оружия и боеприпасов там больше, чем нужно этим войскам. Туда же идут литерные поезда, забитые личным составом второго стратегического эшелона, а третий эшелон – выдвигается к пунктам сбора вблизи железнодорожных станций - и глядя на все это, Сталин из страха спровоцировать Гитлера, дает такое миролюбивое заявление? Так что официальная версия тут выглядит как старый анекдот про чукчу и подводную лодку, ушедшую на северо-запад. Туда же отправим и эту версию.

У Суворова это заявление поясняется необходимостью усыпить бдительность противника и выиграть время для полного развертывания войск. Но сам же Суворов пишет о том, что плотность войск уже и так была огромной и беспрецедентной. Это значит, что доразвертывание потоком идущих войск уже просто было не нужно для начала операции вторжения, а тем более Суворов сам пишет о скрытности переброски войск, чтобы противник не смог понять конечный замысел всего мероприятия. Но тут возникает внутреннее противоречие в суждении Суворова. И так огромная группировка войск, уже стоящая перед противником, являла собой проблему, в плане маскировки, а ожидать подхода еще одного-двух миллионов бойцов, оставаясь незаметным – полный абсурд.

Мало того, широко известен факт запрета перехвата самолетов-разведчиков Люфтваффе, которые якобы нечаянно залетали вглубь территории совка. Напомним, был строгий приказ – не трогать разведчиков. Отсюда поползли слухи об измене, ибо самолеты вели аэрофотосъемку, которая приблизительно позволяла понять численность группировки совковых войск. Между прочим, в дневнике Гальдера имеется почти ежедневное упоминание докладов генерала Рудольфа Богача, ответственного за аэроразведку. Так что разведка Люфтваффе не имела проблем в работе над прифронтовой полосой. Так же, как и с заявлением от 14 июня, это не может быть объяснено страхом спровоцировать противника, ибо по самолетам РККА имела кратное превосходство над Люфтваффе и никакого страха не могло быть в принципе. Кроме того, места сосредоточения войск были плотно прикрыты средствами ПВО, которым тоже был отдан приказ «не стрелять».

У того же Гальдера мы находим опровержение теории Суворова о том, что Сталин хотел скрыть масштабы своей приграничной группировки войск. Это трудно назвать как-то иначе, ибо если такая задача действительно стояла, то выполнена она была из рук вон плохо. 20 июня в дневнике Гальдера помещена таблица с примерным раскладом сил на границе. Каждый может ее рассмотреть самостоятельно, мы же приведем итоговые цифры. Германия выделила для проведения операции «Барбаросса» 141 соединение дивизионного состава, РККА в Европейской части, а фактически — у границ, куда не вошло все то, что стояло на Кавказе, Дальнем Востоке и других глухих местах – 213 соединений дивизионного состава.

***

9. Соотношения

(Часть 2)

Как потом выяснилось, германский Генштаб не знал и не мог знать о том количестве дивизий, которые Москва формировала прямо перед началом военных действий и которые только выдвигались к местам сосредоточения. В любом случае, там прекрасно понимали, что не имеют желанного соотношения 3:1 и просто не должны были решиться на наступление, ибо это было самоубийство. Но через день началось самое масштабное наступление в современной истории.

При этом мы теперь знаем два ключевых момента. Германские военные были в курсе того, что общая численность войск противника превышает численность их войск и они не имеют необходимого перевеса для начала наступательных действий. Второй момент: в Москве внимательно следили за всеми передвижениями германских войск и прекрасно понимали, в какой момент те вышли на состояние полного боевого развертывания и когда они стали способны начать наступательные действия, но даже в этот момент войска имели жесткие указания – «стоять и не провоцировать». Что-то подобное нет-нет да и проскальзывает в воспоминаниях фронтовиков и они это называли изменой.

И действительно, в первые десять дней войны был расстрелян ряд крупных военачальников, на которых повесили всех собак, чем косвенно подтвердили наличие измены и она была вплетена в тот жгут ложных теорий, которые назывались, внезапность, неготовность и техническая отсталость. Измена скрепила всю эту конструкцию и она стоит в этом виде поныне.

Заканчивая эту предпоследнюю часть, мы хотим обратить внимание читателей на расхожие фразы, написанные в исследованиях и звучащие в фильмах, типа: наибольшее количество потерь приходится на 1941 год, а в этом году – на самое начало военных действий. В первые дни, недели и месяцы, совок поставил абсолютные рекорды по потерям убитыми, раненными, пленными и особенно – пропавшими без вести. Последняя категория – наиболее показательно. Так вот, совокупные потери совка в первые дни никто толком даже озвучить не может, но практически вся приграничная группировка войск, более 2 млн. человек, выбыла по той или иной графе потерь. Грубо говоря, та подготовленная и вышколенная красная армия, которая «всех сильней» и «если завтра в поход», сгинула у границ, но сделала это не совсем так, как принято рассказывать. А вот Вермахт скрупулезно посчитал свои потери по состоянию на 30 июня, и Гальдер приводит эти цифры не просто так, а в сравнении с другими кампаниями, проведенными Вермахтом, с разбивкой на категории потерь:

«С 22.6 по 30.6 наши потери составляют в общей сложности 41087 человек - 1,64% наличного состава (при численности войск, равной 2,5 миллиона человек). Убито: 524 офицера и 8362 унтер-офицера и рядового. Ранено: 966 офицеров и 28 528 унтер-офицеров и рядовых. Потери офицерского состава по отношению к общим потерям: ранено — 3,3% (кампания на Западе — 3,1%), убито — 6,2% (кампания на Западе — 4,85%), пропало без вести — 1,5% (кампания на Западе — 2%)».

Это потери за 8 дней боев, когда наблюдался массовый драп. Но ведь кто-то вывел из строя эти 40 тыс. солдат Вермахта! По сводкам, приходящим с фронта, не везде, но в отдельных местах, были отмечены ожесточенные бои, которые давали отдельные дивизии и корпуса. Наиболее тяжелая мясорубка оказалась под Бродами-Дубно-Ровно, где разыгралось самое крупное танковое сражение всех времен. Тысячи танков рубились почти целую неделю. Это как раз и был тот самый фланговый удар, о котором мы писали выше. Но, по разным причинам, он выдохся и огромная масса бронетехники оказалась просто брошенной, без топлива и боеприпасов.

В своих мемуарах, Жуков обходил стороной это мероприятие, хотя это была его работа. Даже попав в окружение под Белостоком, окруженная группировка отчаянно сражалась и было несколько моментов, когда почти удалось вырваться прямо через полосу танковой группы Гудериана. В конце концов, небольшой группе войск таки удалось выйти из окружения, но большая ее часть была уничтожена, как была уничтожена и другая группа дивизий, которая нанесла достаточно ощутимый урон из района Пинских болот.

Но самое главное не это. Средствами технической разведки было установлено, что централизованное управление войсками не утеряно и оно осуществляется из Москвы. Это не касалось частей, попавших в окружение, но тем не менее, остальные войска получали указания, проводили маневры и перегрцппировки. Это не был сплошной и беспросветный драп. Мало того, оказалось очень преувеличенным расхожее мнение о том, что вся авиация РККА была уничтожена на приграничных аэродромах. Это – метафора. В небе развернулись настоящие баталии, но они оказались такими же фатальными для красной армии.

Из всего этого вырисовывается картина, что наиболее ожесточенные бои, в первые часы и дни войны, происходили в местах, где была утрачена связь с центром, и наоборот. Эту неразбериху принято списывать на фатальную директиву №2 о том, чтобы не поддаваться провокациям, а потом — №3, которая предписывала переходить в контрнаступление. По Суворову и его последователям, директива №3 как раз и была той основной установкой для перехода в наступление, но она была дана слишком поздно. Спорить с этим нет смысла, ибо так оно и есть, но ключ катастрофы все же не в ней, а в директиве №2, которая прямо указывает на причины катастрофы, просто мы этого не хотим видеть.

***

10. Причины

(часть 1)

Итак, мы отбросили источники, которые несколько раз меняли позиции по ключевым вопросам и, как уже многие до нас, пришли к выводу о том, что официальная совковая версия событий начального этапа войны не просто ложная, но и вредная, ибо намеренно фальсифицировалась. Последующие версии оказались диаметрально противоположными: от полной небоеспособности войск, ибо те устали от тирании, до версии о том, что войска имели высокие кондиции, но готовились они исключительно к наступательной войне. Первая версия справедлива для более поздних этапов войны, когда уже стало известно о чудовищных людских потерях, об утраченных территориях и когда жизнь всех жителей совка, кроме небольшой руководящей прослойки, стала просто страшной. Тогда возникли сомнения о мудрости партии и правительства и в том, куда те ведут страну. Не удивительно, что на оккупированных территориях, во многих случаях, люди стали жить лучше. А чуть позже замечательные военачальники типа Жукова предложили брать семьи военных в заложники. Такое предложение поступило от этого деятеля, когда он прибыл в Ленинград для стабилизации ситуации. Это никак не прибавило желания воевать. Но все подобные вещи были чуть позже. А за день до этого в войсках ситуация была несколько иная: «броня крепка и танки наши быстры!»

Вторая версия говорит о том, что войска были заточены исключительно для наступательных действий и к обороне были совсем не подготовлены, а Гитлер сыграл на упреждение. Эта версия действительно наиболее близко подошла к тому, что было на самом деле, но не вполне объясняет масштаб последующей катастрофы.

Тут важно понимать, что об обороне действительно не было речи и совковое описание первых часов войны дает несколько смазанных эпизодов того, что некоторые военачальники, на свой страх и риск, попытались перевести вверенные им войска хоть в какой-то режим обороны. Это касается командующего флотом, который привел вверенные ему флотские базы в боевую готовность и именно силы флота дали первый решительный отпор авиации противника. Но все остальные войска находились в демонстративно расхоложенном состоянии. Всем известна эпопея с отпусками и увольнениями личного состава 21-22 июня и прочие вещи, которых никак не делают, когда идет гонка на опережение противника. Она шла, но не у границы. Где-то в тылу неслись литерные эшелоны с войсками, а еще дальше – новые волны войск только грузились в эшелоны. Происходила титаническая переброска войск, но все это было чуть дальше. У границы же была подчеркнутая демонстрация благодушия.

С началом боевых действий на нескольких очень важных направлениях происходили вещи, которые никто толком не взялся пояснить. Мы уже подробно описывали то, сколько войск стояло в самом Бресте и вокруг него. Их было достаточно для того, чтобы устроить там противнику кровавую баню, а вооруженное сопротивление оказала только часть гарнизона Брестской Крепости. Уже в 7 часов утра передовые части Вермахта доложили о том, что город занят и контакта с противником нет. Примерно то же самое происходило и севернее. 24 июня части Вермахта вошли в Каунас и обнаружили, что все ключевые объекты города контролируют силы местной обороны и бои завязались только у границы и потом – намного глубже. А данные аэроразведки показывали, что из района Каунаса и Шяуляя на восток уходят эшелоны с войсками и техникой. Возникла странная ситуация, когда бои у границы заканчивались и несколько десятков километров удавалось пройти без боя. Примерно так произошло и с Брестом.

Все эти странности происходили в самые первые дни и объяснить их потерей управления вряд ли возможно. Это произошло чуть позже. Грубо говоря, приграничные районы, насыщенные войсками, показали две прямо противоположные тенденции. Одни как-то вступили в бой, без особых успехов, поскольку большая масса войск отскочила на пару-тройку десятков километров от границы. В совковой мемуаристике часто встречается описание того, как попавшие в окружение красноармейцы, в том числе и в Брестской крепости, подбадривались отважными командирами тем, что надо продержаться до подхода основных сил, которые так и не пришли.

Между прочим, поначалу маневр отвода части войск от границы вряд ли производился хаотически. Из той же Литвы войска не драпали пешком, а уходили не куда-нибудь, а на финскую границу, где попытались начать наступление. То есть, такой небольшой отскок все же был частью плана. В самом деле, 150-тысячная группировка РККА в самом Бресте и вокруг него просто не могла бездарно драпануть, даже не приняв боя, и тем не менее, через 3 часа после начала наступления в городе и окрестностях уже никого не было и германские войска сталкивались только с местным населением, еще вчера наблюдавшим в городе штабы 28-го стрелкового корпуса 4-й армии; 6-й и 42-й стрелковых дивизий этого корпуса; 22-й танковой дивизии 14-го механизированного корпуса.

Может кого-то устраивает объяснение типа такого: вечером 21 июня эти штабы еще были набиты генералами, полковниками и офицерами рангом пониже, вокруг стояли их войска, с танками, артиллерий и всем прочим, а к 7 утра следующего дня, возле штабов бродили только голуби и соседские кошки.

Мало того, опираясь на описание дальнейших событий, которые дают германские источники, эти же войска довольно плотно ввязывались в бои а белостокская группировка войск, попавшая в первый большой котел, погибла не просто так. Войска помотали нервы немецким военным. И позже было примерно то же самое. У границы, на перегруженных аэродромах была уничтожена не вся авиация. В первые дни войны в небе происходили мощные воздушные бои. Но... Достаточно вспомнить о том, что асы РККА вывели счет воздушных побед за всю войну на десятки, в то время как асы Люфтваффе имели сотни сбитых самолетов противника. Большая часть этой статистики – июнь-июль 1941 года.

В совке не принято было вспоминать, как происходили бои через несколько дней после начала вторжения, а Гальдер их описывал сухо, но емко. Он писал, как немецкие истребители вываливали на землю волны совковых бомбардировщиков, шедших без прикрытия истребителей. В одном бою сбивались десятки самолетов. Так же успешно забыли о крупнейшем танковом сражении под Дубно. И о том, как на пулеметы и артиллерию шли цепи пехоты, и все эти 12 цепей пулеметчики укладывали в землю.

Все это к тому, что вот так отходили и потом – упорно шли вперед, на верную смерть, одни и те же люди. Почему? Не может быть чтобы тот, кто позавчера отчаянно драпал, сегодня спокойно шел на верную смерть. Как с точки зрения отдельных бойцов, командиров и отдельных подразделений, так и с точки зрения армии в целом, наблюдается явная двойственность поведения. Еще вчера войскам отдавалась команда – не провоцировать, а уже ровно через месяц, генерала Павлова, командующего Западным фронтом, расстреляли за то, что он очень качественно не провоцировал. Сколько таких Павловых было расстреляно, мы вряд ли когда-то узнаем. Кажется, что во всей этой кровавой карусели нет, и не может быть никакой логики или нет некой детали, которая все расставит на место и она есть.

Надо вспомнить, каким совок встретил утро 22 июня 1941 года. Формально он не входил в союз Германии, Италии и Японии, но, тем не менее, имел вполне осязаемые союзнические отношения с Германией. Как бы ни отрицали россияне наличие секретных приложений к пакту Молотова-Риббентропа, но совместный парад совковых и германских войск в Брест-Литовске расставил все на места. Дело даже не в том, что военные обеих стран демонстрировали обнимашки и целовашки, а в том, что Брест штурмовали и захватили войска Германии, а достался он совку. Казалось бы, если Польшу рвали без предварительного соглашения, то с чего Гудериану было отдавать Брест РККА, которая его не штурмовала? Только заранее согласованный раздел Польши сделал возможной передачу Бреста и шикарный совместный парадец. Собственно говоря, сей факт, как и многие другие, не принимается только в России, в остальном мире об этом никто не спорит.

То-есть совок прямо привязывался к Германии в плане развязывания континентальной войны. Сталин на это плевал, ибо преследовал собственные территориальные интересы и точно знал, что куском Польши не ограничится. Как только был закончен раздел Польши, началась финская кампания, за что совок был изгнан из Лиги наций. Но и это Сталина не сильно занимало, ибо на очереди были Латвия, Литва и Эстония. В принципе, за это совок мог бы получить войну со стороны Англии, но к тому времени уже пала Франция и Альбион уже просто не мог так легко разбрасываться объявлениями войны, пока за его спиной официально не встанут Штаты.

Но вот передел Европы, без прямого столкновения совка и Германии, закончился. Они вышли границами лоб в лоб и любые дальнейшие территориальные приобретения должны были привести к войне. Еще в январе 1941 года Гитлер заявил, что время бескровных или относительно бескровных приобретений территорий закончилось и дальнейшее продвижение границ Рейха связано с большой войной.

Примерно в этом же плане высказывался и Сталин, в последний раз он это сделал 5 мая 1941 года, выступая перед выпускниками военных академий. То-есть понимание сторонами неизбежности большой войны было абсолютным. Сталин был в курсе планов Гитлера и спокойно наблюдал за концентрацией его войск у своих границ. Тут есть важный момент, связанный с тем, что летом 1940 года, когда Вермахт рубился на Западе, у Сталина было идеальное окно для нападения, ибо войска противника были связаны, а перед его фронтом войск просто не было. Ситуация была настолько удачной для проведения плана «Гроза» или подобного, что о таком даже мечтать было невозможно. Только Сталин этот момент упустил. Многие говорят о том, что совок не был готов, к этому времени. Но любое рассуждение в этом направлении упирается в простую вещь. Пусть именно в это время, Сталин мог бросить в западный поход 120-150 дивизий, усиленно формируя новые. Много это или мало? Но ведь у противника в Польше практически не было войск! Этим полтораста дивизиям просто не с кем было воевать! Вряд ли можно упрекнуть Сталина в тупости, а потому он не мог не видеть этой возможности. Тогда опять возникает вопрос: почему?

***

11. Причины

(часть 2)

А ответ довольно прост. Он не просто хотел захватить Европу, но и оставить ее за собой. В этом ответе нет откровения, но вернемся немного назад и посмотрим на то, что собой представлял совок? Подлый гадюшник, который вместе с Гитлером растерзал Польшу, напавший на маленькую Финляндию и ударивший в спину своего вчерашнего союзника – Германию.

Дело в том, что Сталин уже к 1940 год не имел сомнений в том, что у совка хватит сил завоевать Европу быстрым и сокрушительным броском. Подтверждение тому озвучил Вячеслав Молотов, нарком иностранных дел. В ноябре того же 1940 года он озвучил ультиматум с территориальными претензиями не кому-нибудь, а лично Гитлеру, после чего тот и подписал план «Барбаросса». Мало того, исследователи сходятся во мнении, что даже если бы Гитлер и согласился на часть или на все условия Сталина, война была неизбежна по определению. Германия имела вектор территориального приращивания на восток, а совок – на запад. Так что именно военная составляющая захвата Европы Сталина не волновала. Его волновало официальное признание факта аннексии континентальной Европы со стороны Великобритании и США.

Неправда ли, знакомые мотивы? Прямо сейчас Путин делает ровно то же самое, он желает создать ситуацию, при которой Запад согласится на аннексию соседних территорий уже Россией. И сейчас видно, что у него это совсем не получается и скорее всего – вылезет боком ему лично, его окружению и всей России. Так вот, у Сталина была примерно такая же тяжелая задача. Ему надо было не просто захватить Европу, но и получить мировое признание этого акта.

Гитлер ему очень помог в этом плане, ибо стер европейские границы, сделав из Европы один большой приз, на его-то Сталин и разинул рот.

Но как добиться признания? Это можно было сделать только одним способом, подобно Англии, стать признанной жертвой Германии. То есть, для начала «освободительного похода» Сталин мог устроить сотню Майнильских инцидентов. Но это в том случае, если бы нужна была просто война с Германией. Сталину надо было не просто заманить Гитлера на нападение, но и понести убедительные потери от этого нападения. Только десяток разрушенных городов, несколько десятков, а то и сотен тысяч жертв, могли убедить Британию в том, что это все не игра хищника.

То есть, войска согнались к границе для того, чтобы подстегнуть Гитлера. Авиаразведке Люфтваффе дали посмотреть на то, сколько войск уже находится у границ, и что все серьезно. Зная о сути плана «Барбаросса», Сталин всячески стимулировал его развитие в задуманных параметрах. Его задача была намного сложнее, чем не вспугнуть Гитлера. Он должен был поддерживать баланс между этим требованием и тем, чтобы Гитлер не уловил подвоха и не зарылся в землю перед его границами. Его надо было поддерживать в той степени уверенности, что даже меньшим числом войск Вермахт сможет успешно атаковать. А раз так, то ему надо было увязнуть в своей атаке, накрошить кучу трупов, которые пойдут как доказательство и только после этого должен был начаться освободительный поход, который будет принят как таковой. Поэтому и были все эти демонстрации.

Надо отметить, что такая версия описывает почти все спорные моменты, которые мы излагали выше, как например и те, где Сталин обзывал разведчиков провокаторами. Он все знал и все видел. Вопли о нападении ему только мешали. Он хотел этого нападения, причем настоящего нападения. Он был уверен, что наступление увязнет в той массе войск первого эшелона, что стоят перед противником и в конце концов – захлебнется. Будет принесена кровавая дань богу войны, а после этого начнется то, чего Сталин хотел больше всего.

Каждый может считать эту версию отчаянной фантазией, но если спокойно уложит в нее факты, которые до сих пор не находили объяснения, увидит, как все складывается в одну страшную картину. Между прочим, именно такой подход, но по другому поводу и в меньших масштабах, был применен в двух сражениях, общепризнанных ключевыми на Восточном фронте. Речь идет о Сталинградской битве и Курской Дуге. В обоих случаях, противнику отдавалась инициатива, принимался удар, перемалывались ударные силы противника, а потом начиналось контрнаступление. Именно это и предполагалось изобразить 22 июня 1941 года. Но военные не смогли сыграть так, как было задумано, ибо даже командующие фронтами не знали всего замысла. Не удивительно, что в момент, когда ситуация стала выходить из-под контроля, командование фронтами приняли люди, посвященные во все детали большого плана: Жуков, Ворошилов, Буденный, Тимошенко и т.д.

Вот это и есть ответ на вопрос: «почему?». Это была гигантская игра ва-банк, и по всем выкладкам, Вермахт не имел шансов. Но РККА не могла играть так тонко и переиграла «расслабленность», а педантичные боши отрабатывали все свои возможные по максимуму. Игра стала рушиться тогда, когда германские войска добрались до стратегических резервов. Вот тогда стало понятно, что пошла другая игра и растянутые коммуникации Вермахта получили мощную поддержку трофейными запасами. Так, в самые критические моменты прорыва танковых групп и моторизированных дивизий, вермахт получал не менее трети топлива из трофейных запасов. То же самое и с продовольствием, гигантские склады которого были захвачены в том же Каунасе. Это был ключевой момент, важность которого подтверждает гибель мехкорпусов, брошенных Жуковым в сражение под Дубно. Они встали из-за отсутствия топлива и боеприпасов и какое-то время, трофейные танки воевали за Германию. Т-34 с маркировкой Вермахта никого не удивляет.

Так что виновники катастрофы лета-осени 1941 года – хорошо известные личности, во главе со Сталиным. Все эти деятели были и остаются связанными гигантской кровью и на их шеях висит груз уничтожения кадровой армии, а также всех последующих ужасов войны.

anti-colorados