16

Страусиной позиции приходит конец: Сергей Дацюк о новых измерениях мировой политики ближайшего будущего

И более значимым поводом для такого вывода была недавняя статья Збигнева Бжезинского «Кризис мировой власти и тройственный союз США, России и Китая». Эта статья была попыткой спроецировать старое геополитическое видение на Новый Мир.

Збигнев Бжезинский имеет много заслуг в деле анализа мировой политики. Но вот концептуальное видение этой статьи принципиально не годится для новой мировой политики, потому что это видение устаревшее и такое, что в теоретическом плане исходит из неверных представлений о Новом Мире.

Давайте посмотрим на основные подходы и мыслительные установки старой геополитики, которую олицетворяет Бжезинский, в контексте принципиальных изменений мировой политики в ближайшее время.

Схематическая методология геополитики

(NU искренне не рекомендует углубленное чтение начальных абзацев нижеследующей главы лицам, необремененным специальным философическим образованием))

Прежде всего, существенным является принципиальное непонимание Бжезинским сложности триадных (тройственных) взаимодействий в политике. В моей работе «Лимитология» в главе «Черезпредельность» сделано теоретическое различение отношений тернарности, то есть триалектики (взаимосвязь трех), трилиминальности (взаимоораничения трех), трихотомии (двойного исключения - каждая позиция исключает другие две и, наоборот, любые две исключают третью) и триальности (взаимодополнения без устойчивой связи трех).

То есть описывать отношения любых трех агентов возможно четырьмя различными способами. Бжезинский полагает, что в международной политике может действовать установка на триалектику (взаимосвязь трех), которая в противном случае будет всего лишь триальностью (взаимодополнение без устойчивой связи трех).

То есть мыслить геополитику двумерно - триальный конфликт (война) или триалектичное согласие (мир) - довольно примитивно. Именно из такого двухмерного видения происходит нынешнее рыхлое представление о толерантности и политкорректности. Два других измерения - взаемоограничение (трилиминальность) и дуальная трихотомия (два против третьего).

Иначе говоря, тернарная толерантность это не односторонняя терпимость ради мира (потому что это мир по правилам более непримиримой стороны, как это утверждает Талеб), а трехстороннее взаимоограничение. Если взаимоограничения нет (одна, две или три стороны не хотят ограничиваться), то может быть только дуально-трихотомический конфликт, что вообще уничтожает тернарность.

На самом деле в политической реальности на фоне мирового кризиса в международной политике может быть только то, чего он (Бжезинский - NU) - и США в целом - больше всего боится, то есть дуальная трихотомия  - конфликт двух (России и Китая) повышает силу третьего (США), а устойчивая связь двух (России и Китая) уничтожает силу третьего (США).

Причем эта дуальная трихотомия, и здесь следует согласиться с Бжезинским и большинством политических экспертов, может реализовываться в очень суженной комбинаторике - Россия и Китай всегда будут или конфликтовать между собой и США, или могут вместе противостоять США. Другие конфигурации, например, США и Китай против России или США и Россия против Китая являются мало возможными именно в геополитическом видении мира, так как Россия и Китай граничат территориально, а США являются удаленными (заокеанской территорией для обоих).

Тернарная геополитика очень неустойчива. Такая политика всегда стремится дойти до дуальности. То есть разделение мира на две концептуальные системы (капиталистическую и социалистическую) довольно устойчиво. А вот разделение мира на три концептуальные системы является очень неустойчивым - настолько, что может рассматриваться лишь как временное, и эта временность - это годы, а не десятилетия.

Причем попытка свести геополитическую схему отношений претендентов на мировое доминирование к четырем (две пары в любой комбинации - США, Индия, Китай и Россия) показывает еще большую неустойчивость. Две пары сразу же выявят слабейшую пару, в которой более сильный партнер слабой пары вынужден будет переходить к триальному взаимодействию, а оно впоследствии вновь превратится в дуальность.

Иначе говоря, мир со взаимосвязью трех наиболее сильных государств может существовать только при одном условии - мировая (космического происхождения) катастрофа или инопланетный враг (пришельцы). В ином случае любая катастрофа земного происхождения или любой имеющийся на планете враг не даст создать куда Бжезинским, ибо обвиненным в такой катастрофе или вражде будет кто-то из трех - скорее всего США или Россия.

Почему в конце концов триалектика Гегеля (тезис, антитезис, синтез: бытие, ничто, становление; качество, количество, мера и т.д.) называется диалектикой? Да потому, что синтез находится на другом уровне, чем тезис и антитезис - синтез не может быть поставлен в один ряд с тезисом и антитезой. Диалектика есть фиксацией источников развития. А попытка увидеть у Гегеля триалектику является упрощенным видением искусственного сочетания синтеза и его источников.

Итак геополитика Бжезинского строится на упрощенном и устаревшем понимании схематической методологии, которая уже давно неактуальна в более сложном мире, в котором мы все уже - к сожалению для последователей Бжезинского и к счастью для более молодых его критиков - живем.

Мир Триумвирата Силы

Бжезинский начинает свой анализ с граничной (ядерной) тематики. Ядерная политика это политическая работа с граничным ресурсом (ресурс выхода на экзистенциальную границу и за экзистенциальный предел). Граничному ресурсу в реальной политике может быть сопоставлен только граничный же ресурс.

Здесь у Бжезинского полный провал. Мыслительная установка Бжезинского - будущий мир это мир трех сильнейших: США, Россия и Китай, а остальные слабые страны должны подчиниться этому Триумвирату Силы. Наибольшая сила в международной политике это ядерное оружие, поэтому оно до сих пор может приниматься в расчет.

Какова же судьба слабых стран? На этот вопрос есть публичный мировой ответ. Судьба остального мира будет подобна судьбе нынешней Украины.

Настоящий анализ должен заключаться в четкой фиксации «казуса Будапештского меморандума» по Украине: невозможно достичь экзистенциальных договоренностей в доекзистенциальных ситуациях. Иначе говоря, сидя дома в комфортной ситуации, мы принципиально не можем договориться о том, как мы будем действовать в ситуации противостояния на границе между жизнью и смертью.

То есть проблему ядерного шантажа Россией Украины при захвате ею Крыма не хочет признавать не только украинская элита, но и мировая элита. Потому что признать это означает признать бессилие международного права перед экзистенциальным вызовом ядерного оружия. Такая страусиная политика, прежде всего со стороны США и персонально Бжезинского, существенно снижает уровень доверия к его анализу.

Хотя сам Путин и проговорился, что был готов применить ядерное оружие против Украины в ситуации захвата Крыма, и известны факты, когда эти угрозы были переданы украинскому правящему классу - не напрямую Путиным, а через третьих лиц из России - но это до сих пор не стало предметом анализа специалистов международной политики.

Иначе говоря, что мир должен сказать Украине теперь? Он должен сказать: Упс! Мы ошиблись, оказывается бумажки в международной политике ничего не стоят без ядерного оружия; хотя мы это поняли за счет потери части суверенитета Украины, однако мы и далее будем пробовать словами обеспокоенности и экономическими санкциями пытаться решить проблему...

Санкции в поддержку Украины это все равно, как сытый говорит голодному: я тебя понимаю, потому что сегодня утром съел только одного молочного поросенка, отказавшись от бутербродов с икрой. Будто бы те бутерброды как-то попали к голодному...

И проблема опять же такая же. Санкции международного сообщества не является экзистенциальным вызовом для России. Но признать такое для США и традиционной геополитики - это значит признать бессилие чего угодно против ядерного оружия.

Пусть Украина теряет свои территории, поскольку была настолько глупа, чтобы добровольно отдать свое ядерное оружие, зато весь мир будет замалчивать эту проблему. Ибо отсутствие замалчивания этой проблемы означало бы сказать прямо - имеет ли Украина теперь право восстановить свой ядерный потенциал?

Причем важен лишь публичный ответ на этот вопрос. Потому что, в конце концов, Украина может сделать так, как Израиль, получить ядерное оружие скрытно, ни у кого не спрашивая. Но для мировой политики важно, чтобы эксперты уровня Бжезинского это признали.

Мир имел три непосредственно напряженные ситуации потенциальных ядерных конфликтов (Индия-Пакистан, Израиль-Арабские-страны, Северная-Корея-Бог знает кто), и миру пока удалось избежать ядерного напряжения в Иране. Но что мир будет делать с ядерной угрозой России безъядерной Украине, которая добровольно отказалась от этого оружия, и которая под ядерным шантажом России теряет части своего территориального суверенитета?

Давайте посмотрим на эту ситуацию с позиции Украины.

1. Украина добровольно отказалась от ядерного оружия под гарантии ее суверенитета почти всех ядерных стран мира.

2. Когда Украина потеряла часть суверенитета в пользу России, эти ядерные страны до сих пор никаких реальных гарантий не обеспечили.

3. В НАТО Украине дорога закрыта.

4. Летального оружия Украине не дают.

5. Касательно возможности Украины восстановить свое ядерное оружие США постоянно намекают о санкциях (то есть фактически негласно шантажируют Украину - не создавайте ядерное оружие, потому что мы не будем это поддерживать).

Я скажу вам, как это называется. Это называется международный кидок Украины со стороны подписантов Будапештского меморандума.

А непосредственно от себя, как украинец скажу - господин Бжезинский, ваша политика Триумвирата Силы и как ее олицетворение - ядерный анализ без четких ответов на «казус Будапештского меморандума» - говна не стоят.

Думаете, возможно построить мировую ядерную систему безопасности как Триумвират Силы, где возможны такие кидки? Если даже мир заставит Украину замолчать, а продажный украинский правящий класс можно к этому принудить, то будут ли молчать после этого остальные потенциально ядерные страны?

Такая международная безопасность неустойчива. Международная политика, построенная на таких кидках, ведет к войне.

Допустим, США, Россия и Китай договорятся сейчас и, поделив Украину, заключат мир и Большой Договор. А что эти страны будут делить дальше, какую страну? Аппетит приходит во время еды. Сейчас малые страны, используя противоречия между крупными странами, имеют хоть какой-то шанс на маневр и уважение к собственной ограниченной свободе. А потом?

Вы представляете себе масштаб войны остального мира против Триумвирата Силы США-России-Китая? Фактически Бжезинский предлагает вместо Большой Войны - Очень Большую Войну.

Новые измерения мировой политики

Эти схематично упрощенные рассуждения Бжезинского важны только для такого же упрощенного видения геополитики, где существуют простые и четкие критерии политики - географические и природного происхождения факторы, которые олицетворяются государствами. Пока ядерная политика является проявлением геополитики, никакая другая политика не может появиться в тех же измерениях, чтобы быть ей конкурентной.

В Новом Мире географические и природного происхождения факторы перестают быть решающими, государства перестают быть влиятельными, а ядерная политика перестает определять геополитику.

Как это происходит и что нового мы видим уже такого, что принципиально меняет мировую политику?

Прежде всего, государства теряют влияние в мировой политике. Иначе, говоря Триумвират Силы США-Россия-Китай невозможен не потому, что эти страны не могут договориться. В конце концов они попытаются договориться, но будет уже поздно. На мировую арену уже вышли мирового уровня корпорации, международные негосударственные военные группировки (ЧВК - частные военные компании) и самодостаточные общины, сообщества людей, который постепенно начинают противостоять государствам и корпорациям.

Государства представляют собой обремененные международными требованиями неповоротливые структуры, которые даже не могут уже вести никакие эффективные войны. И даже ядерная сила скоро перестанет быть государственной монополией. Корпоративные войны и/или войны частных военных компаний станут признаком новой мировой политики.

То есть организационная структура Нового Мира уже совсем иная, чем это представляет себе Бжезинский. В этой новой организационной структуре ядерное оружие не будет иметь такого значения, которое оно имело в Старом Мире.

Четыре больших инновации принципиально меняют Старый мир - новая валюта (сетевая распределенная электронная валюта, подобная биткойн), новая коммуникация (сетевая), новые способы организации (распределенная сеть, блокчейн) и новые способы войны (кибервойны и другие оргвойны, а также информационные войны).

Новая валюта. Сильная по инновациям, которая меняет расстановку сил в Новом Мире. Сетевая валюта, которая не имеет государственного или даже корпоративного эмитента, принципиально меняет бизнес и финансы - не только государственные, но и корпоративные. Эти деньги невозможно скрыть, в них невозможно сделать публичные и теневые капиталы сопоставимыми. Для них не существует банковской тайны. Их невозможно накапливать вне общественного контроля. Система доверия к этой валюте не гарантируется силой государства, а силой доверия в распределенной общественной сети.

Эту валюту подвергают обструкции как государства, так и крупные корпоративные банки. Она еще очень несовершенна и имеет много недостатков. Но именно такая валюта в перспективе создает иной тип финансовой силы - распределенную силу общественного доверия, которая способна контролировать несправедливые мотивации государств и корпорации.

Новая коммуникация. Это коммуникация через публичные ресурсы Интернет и социальные сети. Главное отличие этой коммуникации от традиционных СМИ - отсутствие длительной возможности государств и корпорации создавать доверительную информацию и комментарий к ней без общего общественного доверия.

Эта новая коммуникация имеет следующие новые черты:

1) повестка дня определяется действительным положением вещей, а не манипулятивным диктатом интересов государств и корпораций, как это было в традиционных СМИ;

2) бла-бла-дискурс традиционных СМИ вытесняется перспективным смысло-конструированием, а все актуальные и проплаченные государствами и корпорациями смисло-деструкции игнорируются

3) пропаганда государств и реклама корпораций ограничивается сетями доверия в пользу создания новых типов идентичности - вне государственной и корпоративной монополиями

4) эта сетевая коммуникация создает, продвигает и контролирует новые организационные общественные инициативы вне влияния государств и корпораций.

Новая организация. Эта новая организация возникает несколько стихийно и сейчас мало осознается государствами и корпорациями. Распределенная сеть (актуально - блокчейн) означает возникновение новых типов гражданств, нового способа организации производства, в частности с помощью 3d-, 4d- и 5d-печати.

Эта новая организация пока выступает как дополнительная к существующим типам иерархических государственно-корпоративных организаций. Но это потому, что трансиндустриальная революция пока еще только набирает обороты. Появление реально действующих производств нового типа, мало зависящих от государств и крупных корпораций, сразу же приведет к взрывному развитию принципиально новых типов организаций, как мощных и влиятельных, по всему миру.

Новые типы и способы войны. В последние годы межгосударственная кибер-война достигла такого масштаба, когда российские хакеры могут влиять на волеизъявление на демократических выборах в США.

Эта новая сила очень скоро эмансипируется от государств и корпораций. Она и будет вести новые войны. Причем не нужно путать информационную войну, которая является войной смысловой и идентификационной, и оргвойну, которая очень часто выступает как кибер-война сетевым образом на доверии организованного компьютеризированного сообщества против государств и корпораций, деятельность которых выглядит несправедливой с точки зрения мировой общины.

Это означает, что в мире появилась новая сетевая сила, которая пока еще очень зависит от государственного или корпоративного финансирования и не осознала еще свою мощь, как мировую. Эта сила пока зависима от государственных и корпоративных идентичностей. Но так будет недолго. Собственная идентичность новой сетевого кибер-сообщества возникнет очень скоро. И тогда государствам и корпорациям придется делиться властью. Это означает появление новой традиции в мире - Кибер-традиции.

Информационная война очень часто рассматривается как война государственных пропаганд и корпоративных объявлений. В то же время в кризисном мире наибольшим дефицитом является смысло-дефицит. А это значит, что ни государственная пропаганда, ни корпоративная реклама сами по себе не направлены на создание смыслов.

Итак, настоящая информационная война это война под другим углом зрения - война иерархизированных государственных и корпоративных смысло-деструкций против сетевых смысло-конструкций. Победа в этой войне будет не там, где больше государственных властных ресурсов или корпоративных финансовых ресурсов, а там, где будет больше смыслов и перспектив. Смысловая победа будет косвенной, мало кому со старыми представлениям о мире понятной. «Гибридная война» это эвфемизм нового типа войны, которая государствам и корпорациям принципиально непонятна.

Именно эти обстоятельства делают ядерное оружие таким недейственным. Одно государство может нанести ядерный удар по территории другого. Но принципиально невозможно нанести ядерный удар по сети финансов, по сети производства, по сетевой организации производства или по сети смысло-конструкторов.

Именно поэтому того мира, который описал Збигнев Бжезинский, существовать не будет. Потому что его уже нет.

Не геополитика, а тополитика (топологическая политика) будет существовать в Новом Мире. Она будет устроена совсем иначе.

Уважая Бжезинского, мы благодарим его за прошлую работу, но Новый Мир будет построен на других теоретических подходах.

Сергей ДАЦЮК,

"Хвиля"

(Непрофессионально-философический перевод с украинского - NU)