4

Языковый империализм: о культурологическом иммунитете нации в контексте дружбы народов (обновлено)

Украина на протяжении последних трех с половиною веков было тесно связана с Россией, и союз этих государств был де-юре закреплен на официальном уровне после Переяславской Рады Б. Хмельницкого еще в XVII столетии. Имперская Россия понимает стратегическую важность Украины для себя, но признавать этого вслух никогда не была готова.

Российская империя распространяла свое влияние на просторах евразийского континента на протяжении всех форм трансформации своей государственности: царской, советской, и пытается сохранить его и после распада советского государства в начале 90-х. К этому моменту Москва успела привязать союзные страны более всего в культурологическом поле, и официальная история той или иной страны, получившей вновь независимость, интерпретируется именно в свете уже установившихся "свыше" стереотипов , как это ни парадоксально для местной правящей элиты, которая тем не менее ведет свою политику еще по старому "имперскому" образцу, с постоянной оглядкой на бывшую метрополию.

Исходя из опыта человечества, мы с уверенностью можем сказать, что цементирующей субстанцией, которая держит интересы бывших метрополий, является именно язык, который подпитывает атмосферу привязанности к «центру».

Сверхдержава, как бы ни сокращались ее границы, сохраняет в своих административных жилах нрав, который становится инстинктом - господство над своими бывшими сателлитами. Этот исторический недуг, помимо России,  можно до сих пор наблюдать в Великобритании, Франции, Испании, Германии с ее декларируемым отречением от горького исторического опыта, и даже Японии, которая недавно вступила в территориальный спор с Китаем.

Англосаксонский мир, Франкофония и подобные им метрополистские проекты тратят огромные средства, чтобы сохранить влияние своего культурологического поля над сателлитами, понимая особое место, которое занимает в формировании сознания подрастающих поколений этих стран данный столь важный аспект – язык «господ». Ведь благодаря этому агитационному воздействию империя продолжает подпитывать верхушку власти молодых стран нужным ей импульсом, и поэтому для «царей» сохранение их языка как инструмента коммуникации и делопроизводства на территории вновь образовавшегося суверенного государства, особенно в СМИ, – это вопрос жизни и смерти для самой империи.

Патриотические силы, которые трактуются империей как националистические вылазки, считаются идеологическим ядом для ее интересов, поэтому мы видим, что всегда бывшие метрополии пытаются вбить в сознание руководителей сателлитов концепцию о том, что эти патриотические и националистические силы являются опасными для их режимов. И тогда случается, что совместными усилиями спецслужб эти движения подвергаются репрессиям, благодаря информационному давлению, и все это во имя «общего языка».

Касательно Украины, которая считается православным и славянским государством, то сохранение и развитие русского языка как атрибута культуры и инструмента развития общественно-политических институтов в целом вроде бы не угрожает государственному суверенитету Украины по той простой причине, что между Россией и Украиной существует историческая связь и общность интересов, которая смягчает интервенцию Кремля.

Белокаменная понимает, что в случае устранения русского языка из государственных структур, империя со временем может потерять контроль над процессом формирования общественного сознания у союзных стран, которые перестанут учитывать ее интересы. Вот почему Москва так рьяно старается навязать не только языковой вопрос, но и российское православие во всем мире, потому как церковь за границей можно считать своего рода «духовной резиденцией», «ушами и глазами» метрополии.

Учитывая этническую структуру украинского общества и то, что в 13 регионах страны люди мыслят и говорят, в основном, на русском языке, то на законодательном уровне этот закон не может быть угрозой для суверенного государства, с тем условием, что украинский язык станет реально изучаться на паритетных условиях наряду с родным языком нацменьшинства. Это необходимо считать принципиальным, иначе можно ожидать, что со временем украинский язык в упомянутых регионах может оказаться маргинальным.

При общении с людьми мы видим, что рядовые представители обоих противоборствующих лагерей, в том числе и активисты протестного движения, стали проводниками политических манипуляторов, которые пытаются использовать языковую карту в своей избирательной кампании. Именно инструментом манипуляции сознанием, доходящим до истерии, выступают недобросовестные политики, в этом и заключается опасность – в политизации данного вопроса и создается такой стереотип, что иноязычный украинец не патриот, чуть ли не потенциальный предатель и жертва вражеских сил. Этот тезис можно считать опасным, если учесть количество людей, которые не говорят на государственном языке.

С другой стороны, любое общество обладает своим культурологическим иммунитетом, который усиливается не благодаря политическим акциям, а скрупулезной воспитательной работой в семьях, школах, духовных учреждениях. Именно там нужно формировать иммунную систему против воздействия извне, в том числе языковой политики бывших метрополий, потому что украинский язык закреплен как официальный Конституцией Украины и рядом законодательных актов, а то, что нацменьшинства смогут решать злободневные вопросы на родном языке, никак не может повлиять на статус государственного языка – это чисто политическая спекуляция маргиналов или тех, кто ее использует в связи с избирательной кампанией.

Мы уже упомянули выше, что Украина является государством православным и славянским и имеет много общих страниц истории с имперской Россией, и это накладывает особый отпечаток на их конкурентные отношения ныне. Но в случае с другими империями, например с Францией, вопрос обстоит кардинально иным образом. Потому как сателлиты и колонии не разделяют с нею ни историю, ни религию, что делает вопрос языка вопросом, особо опасным для их суверенитета.

Например, страны Магриба, где до сих пор, несмотря на получение независимости, все политическое руководство выступает на французском языке. Франция, понимая важность своего языка как инструмента влияния, всячески пытается лоббировать все законопроекты, которые бы устранили возможную опасность для его влияния с помощью «пятой колоны», верно ей прислуживающей до сих пор. Поэтому любая политическая сила, которая ставит своей целью вернуть страну в естественное этническое русло, подвергается репрессиям и не допускается во власть – это как минимум, а как максимум – обвиняется в экстремизме, политическом терроризме.

Можно с уверенностью сказать, что «арабская весна» началась не в январе 2011 года, а 5 октября 1988 года. Именно тогда в столице Алжира вспыхнул повстанческий пожар против проводимой политики руководством страны, благодаря этим событиям были проведены первые демократические выборы в 1991 году, но, к сожалению, агенты французской империи остановили избирательный процесс и свернули демократию, прикрываясь размытыми формулировками по типу: «Приход исламистов к власти – это конец демократии». После чего Алжир стал ареной кровавых столкновений и экономического хаоса. Но благодаря резкому подъему цен на энергоносители на мировых рынках, захватившим власть военным удалось вернуть контроль над страной и успокоить все нарастающее общественной напряжение дотационной финансовой политикой.

Не стоит забывать, что параллельно с этим продолжалась политика уничтожения атрибутов суверенности, а именно – вытеснение арабского языка из общественного обихода, заменяя его франкоязычной субстанцией, которая сейчас заполняет все сосуды государственной машины Алжира. Мы видим, как министр иностранных дел г-н Медельси на официальных встречах изъясняется на французском языке, забывая, что он представитель арабской нации и должен заботиться о ее интересах.

Вот почему империи всегда пытаются заставить подрастающее поколение говорить на их языке – потому что иначе не будет каналов для трансмиссии, а дружба между «великим» и «малым» братом превратится в диалог глухих. Изучать иностранный язык, который может стать опасным для суверенности страны, необходимо только после или хотя бы параллельно с формированием национальной самоидентификации граждан. 

P.S. Действительно, юридически этот закон прямо не покушается на статус государственного языка Украины, но, учитывая реальную ситуацию, которая сложилась вокруг языкового вопроса в Украине, можно с уверенностью сказать, что его позиции этот закон однозначно ослабит.

Да, языковой вопрос в Украине политизирован, но кроме политиков к Украинскому дому пришли люди, которым не безразлична судьба своего народа, страны, которые пришли выразить свой протест.

Пускай это звучит несколько театрально, но украинцы слишком часто отмалчивались, и «промолчали» Украину еще с 17 века - с печально известной Переяславской Рады, в которой, кстати, прямо говорилось о невмешательстве Московии во внутренние дела Украины.

Аурагх РАМДАН,

dipcomment