6

КРЫСЁНЫШ (быль не сказка)

Откуда, как и когда Крысёныш появился в одной из питерских подворотен, никто точно не знает и не помнит – почти никаких свидетельств или фотографий из его раннего детства не сохранилось, впрочем, и фотоаппараты тогда были предметом роскоши, недоступной люмпенам.

По отрывочным сведениям, которые попытался свести в единую картину журналист Арчи Белогрибов, матерью Крысёныша была молодая неразумная крыска-путана, нагулявшая ребёнка от какого-то БИЧа (бывшего интеллигентного человека), зарабатывавшего «длинный рубль» то ли в Сибири, то ли на Дальнем Востоке. Поскольку жениться он на ней не собирался, то и воспитывать ей Крысёныша класса до второго-третьего пришлось в одиночку, проживая с ним в одной из тогдашних закавказских союзных республик. Именно туда Белогрибов собирался полететь, чтобы взять интервью у немолодой уже возможно настоящей матери Крысёныша, да вот самолет при взлёте вдруг почему-то потерпел крушение – и все находившиеся на его борту погибли.

Так как Крысёныш всегда был маленьким и тщедушным, слабее не только сверстников, но и более младших ребятишек, то не мудрено, что он с малолетства был козлом отпущения, ежедневно получавшим свою порцию звездюлей. Неизжитые детские комплексы и обиды частенько выплёскивались у него уже в зрелом возрасте, особенно когда гадкий – не утёнок, нет – Крысёныш превратился отнюдь не в прекрасного лебедя, а в еще более омерзительного плешивого Крысиного короля. Вспомним рассказанную им байку о том, что озлобленная крыса, зажатая в угол, может броситься на обидчика и больно искусать... Именно с крысой всю свою сознательную жизнь он себя и ассоциировал и продолжает ассоциировать. Желание покусать более сильных и успешных всегда было одним из движущих мотивов всего его дальнейшего существования.

Любовь к рыбалке

Показуха и желание казаться супермачо и альфа-самцом с обложки журнала постоянно приводило и приводит Крысёныша к всевозможным нелепым казусам, когда в собственных мечтах и в сценариях придворных пиарщиков, написанных по их мотивам, виделось нечто героическое, а получалось очередное посмешище. Амурские тигры, стерхи, истребители и батискафы, древние амфоры и сокровища затонувших кораблей (пиастры! пиастры!)  – всего и не перечислить. Была еще 20-килограммовая щука, пойманная под прицелом телекамер («Клев будет, это я беру на себя! Клевать будет так, что клиент позабудет обо всем на свете! Как говорит наш любимый шеф, если человек идиот – то это надолго»).

Бывшего российского фсбшника-перебежчика убили в Лондоне по приказу Крысёныша не столько за книгу о взорванных жилых домах и деятельности ОПГ «Пруд», сколько за расследование истоков любви к целованию маленьких мальчиков в животики...

А любовь эта всё из того же «козлиного опущенного» детства. Еще когда Крысёныш жил в Закавказье, старшие мальчики постоянно брали его с собой на рыбалку. Ему было тогда лет 8-9, другим по 12-13. Ловля настоящей рыбы была только предлогом, играли обычно в другую «рыбалку». Крысёныш выступал в роли той самой 20-килограм-­мо-­вой щуки. Его задачей было «клевать» на крючки. Купались все голышом, старшие мальчики заходили по пояс в воду, а Крысёныш нырял и губами хватал поочередно каждого за «крючок». Потом «рыбу» вытаскивали на берег и пока Крысёныш держал один «крючок» во рту, другой мальчик заходил со спины и начинал орудовать своим «гарпуном». С одной стороны Крысёнышу это даже нравилось, с другой – он понимал, что таким образом его унижают и «опускают». Отсюда, кстати, и его патологическая неприязнь к картвельцам и желание «отмстить неразумным хазарам», то затевая победоносную войну, то просто отпуская непристойные шуточки в адрес их бывшего президента.

Впрочем, игры в «рыбалку», но уже на другом уровне, продолжились и с переездом Крысёныша в питерскую подворотню к уже почти пожилым дальним родственникам, у которых своих детей не было. Существует гипотеза, что они его усыновили, но вероятнее всего они просто были его опекунами, впрочем, об этом несколько позже.

В подворотне пришлось шестерить перед сверстниками – братьями Полкашей и Барсусиком с говорящей фамилией Вротимхер и их приятелем Митченко. На одной из немногочисленных сохранившихся фотографий уже в старших классах эта троица явно верховодит, а Крысёныш выступает в роли «носителя портфелей» и общей подружки. Эти ребятки и привели его в борцовскую секцию – за возможность научиться приемам самозащиты и нападения без оружия ему пришлось несколько лет прослужить мальчиком у тренера секции – вора-рецидивиста, плюс ко всему отмотавшего один из своих сроков за банальное изнасилование. Этот тренер был к тому же сексотом – без сотрудничества с КГБ его с таким «послужным списком» никогда бы не подпустили на пушечный выстрел к работе с детьми, а он после очередной отсидки был сразу же трудоустроен именно на работу с подростками из люмпенской среды. Но и в то время в КГБ были любители несовершеннолетних мальчиков, которых тренер-уголовник щедро «угощал», по крайней мере, одним из своих учеников.

«Наша служба и опасна и трудна...»

Крысёныш, обретя покровителя в органах, решил и сам стать супершпионом. Путь к этой цели пришлось прокладывать нелегко. Per anus ad astra – как говорили в распущенной Римской империи. Почему-то вместо школы КГБ Крысёныш был направлен на учебу на юридический факультет университета. Будучи серым и недалеким троечником, сдать экзамены и набрать необходимое для поступления по конкурсу количество баллов он был просто не в состоянии. Версия о том, что он был зачислен по так называемому «спортивному» набору не выдерживает никакой критики – никаких выдающихся достижений в спортивной карьере у Крысёныша не было, хотя он и научился паре приёмов, но борцовский ковёр в основном служил ему совсем для другой цели. Есть и прямые свидетельства того, что ни в каких списках «спортивного набора» – об этом речь зашла на втором, кажется, курсе, – он не значился.

Поступить, сдав все экзамены на тройки, он мог только в одном случае – как сирота. Сироты проходили вне конкурса при любом количестве баллов, а стало быть, скорее всего, даже после окончания школы его «родители» таковыми по официальным документам не являлись, а были в лучшем случае опекунами или же просто числились дальними родственниками, поскольку фамилия у них была такая же, хотя вот с отчеством случилось счастливое совпадение.

озже, чтобы несколько приукрасить свою биографию, Крысёныш (или его покровители) придумал сказочку про деда-повара у вождей в Горках и на ближней даче – фантазия гебиста работала только в одном направлении, героизация личности пусть даже придуманного предка могла быть связана только с причастностью к рыцарям плаща и кинжала...

Вацлав ЛИСОВСКИЙ,

Москва

Продолжение следует...