41

Карл Маркс: Так что такое Московское государство?

Иван III "Великий" (на картинке)

Окончание. Начало читайте здесь.

Уважаемый читатель! Прежде чем мы с вами продолжим следовать дальше мыслями Карла Маркса, нужно сказать хотя бы несколько слов о том историческом контексте ее написания, без знания которого трудно будет понять рассматриваемую нами работу «Разоблачение дипломатической истории ХVIII века» (Почему именно ХVIII-го? Потому что анализ великодержавной политики «государей Московских» Маркс завершает, «выводя на свет Божий» дела Петра I, и мы с вами тоже к этому придем!).

Итак, в те времена, в 1856 - 1857 г.г., завершилась Крымская (или Южная, как ее называли на Западе) война, в которой имперская Россия потерпела бесславное поражение. Покинул наш «бренный мир» царь Николай I - при невыясненных, кстати, обстоятельств, по одной версии, умер от воспаления легких, по другой - не вынеся неминуемого позора, принял яд. Общественность Западной Европы задавалась тогда вопросом: где истоки этого агрессивного имперского внешнеполитического курса Николая, который обнаглел настолько, что счел возможным диктовать свою волю даже влиятельным странам, стремясь быть «жандармом Европы» (вспомним его фразу: «На коней, господа! Во Франции революция!», сказанную в феврале 1848-го; вспомним, что николаевский режим выступил в роли душителя революции в Венгрии, и не только там, про «покоренные» народы самой империи вообще лучше промолчим...).

Маркс системно занялся исследованием истории Московского государства и сути ее внешней политики. Во-первых, потому, что он считал: политика российского самодержавия представляет серьезную опасность для европейской демократии и для международного пролетариата (интересно, что в этом случае он не разделял первое и второе!). А кроме того, потому что понимал: только заглянув в «глубь веков», можно понять, откуда у великих князей, а затем царей Московских такая агрессивность, такое маниакальное стремление захватывать чужие земли и покорять чужие народы.

Карл Маркс. Стращная ирония истории в том, что якобы «марксисты» пришли к власти в страну с, по сути, монгольскими традициями, о чем писал и сам автор «Капитала».

А теперь - слово берет Карл Маркс:

«Разоблачение дипломатической истории ХVIII века». Раздел 4.

(Продолжение)

«Действуя крайне осторожно, он не решился присоединить Казань к Московии, а передал ее правителям из рода Менгли-Гирея, своего крымского союзника, чтобы они, так сказать, сохраняли ее для Московии. При помощи добычи, отнятой у побежденных татар, он опутал татар победивших. Но если этот обманщик был слишком благоразумен, чтобы перед свидетелями своего унижения принять вид завоевателя, то он вполне понимал, какое потрясающее впечатление должно произвести крушение татарской империи на расстоянии, каким ореолом славы он будет окружен и как это облегчит ему торжественное вступление в среду европейских держав. Поэтому перед иностранными государствами он принял театральную позу завоевателя, и ему действительно удавалось под маской напыщенной обидчивости и раздражительной надменности скрывать назойливость монгольского раба, который еще не забыл, как он целовал стремя у ничтожнейшего из ханских посланцев. Он подражал, только в более сдержанном тоне, голосу своих прежних господ, приводившем в трепет его душу. Некоторые постоянно употребляемые современной русской дипломатией выражения, такие, как великодушие, уязвленное достоинство властелина, заимствованы из дипломатических инструкций Ивана III.

Уничтожение Новгородской республики стало ключевым моментом московской экспансии. Картина Аполлинария Васнецова «Новгородский торг».

Справившись с Казанью, он завершил давно задуманный поход в Новгород, предводителя русских республик. Если сброс татарского ига был в его глазах первым условием величия Московии, то вторым было уничтожение русской вольности. Поскольку Вятская республика объявила себя нейтральной относительно Московии и Орды, а Псковская республика обнаружила признаки недовольства, Иван начал льстить последней и сделал вид, что забыл о первой, между тем сосредоточив все свои силы против Великого Новгорода, с падением которого, как он понимал, судьба остальных российских республик будет решена. Удельных князей он соблазнил перспективой участия в разделе этой богатой добычи, а бояр привлек на свою сторону, используя их слепую ненависть к новгородской демократии.

Таким образом ему удалось двинуть на Новгород три армии и подавить его превосходящими силами. Но потом, чтобы не придерживаться данного князьям обещания и одновременно опасаясь, что из-за недостаточной предварительной подготовки еще не сможет поглотить Новгород, он счел нужным проявить неожиданную умеренность и довольствоваться только выкупом и признанием своей власти. Однако в грамоту, по которой эта республика проявляла покорность, ему ловко удалось внести несколько двусмысленных выражений, которые делали его ее высшим судьей и законодателем. Затем он стал разжигать распри между патрициями и плебеями, поразившие Новгород так же, как Флоренцию. Воспользовавшись некоторыми жалобами плебеев (именно плебеев, бедняков! - И. С.), он снова явился в Новгород, сослал в Москву закованными в цепи тех знатных людей, которые, как было ему известно, относились к нему враждебно, и нарушил давний закон республики о том, что «никто из граждан никогда не сможет быть привлечен к суду или наказан за пределами ее территории».

С тех пор он стал верховным арбитром. «Никогда, - говорят летописцы, - никогда еще со времен Рюрика не было подобного случая. Никогда еще великие князья киевские и владимирские не видели, чтобы новгородцы приходили к ним и подчинялись им, как своим судьям. Только Иван сумел довести Новгород до этого унижения».

Семь лет потратил Иван на то, чтобы разложить республику с помощью своей судебной власти. Когда же он уяснил, что силы Новгорода истощились, то решил, что пришло время заявить о себе. Чтобы сбросить маску умеренности, ему нужно было, чтобы Новгород сам нарушил мир. Поэтому если раньше он притворялся спокойным и терпеливым, то теперь разыграл внезапный взрыв ярости. Подкупив посла республики, чтобы тот на публичной аудиенции величал его государем, Иван немедленно потребовал всех прав самодержца, то есть самоотмены республики. Как он и предполагал, Новгород ответил на это посягательство восстанием, избиением знати и тем, что «передался Литве». Тогда этот московитский современник Макиавелли, приобретя вид оскорбленной добродетели, стал жаловаться, мол: "Новгородцы сами добивались того, чтобы он стал их государем; а когда, поддавшись на их пожелания, он, наконец, принял этот титул, они отреклись от него и имели дерзость объявить его лжецом; они решились пролить кровь своих соотечественников, которые остались ему верными, и предать Бога и священную русскую землю, призвав на ее земле чужую религию и владыку иноземца».

Петр I (картина ХVIII в.). По мнению Маркса, этот царь «превратил Московию в современную Россию, поскольку придал её системе всеобщий характер, а не тем лишь, что присоединил к ней несколько провинций».

Подобно тому, как после первого своего нападения на Новгород он открыто вступил в союз с плебеями против патрициев, так теперь Иван вступил в тайный сговор с патрициями против плебеев. Он двинул объединенные силы Московии и ее вассалов против республики. После ее отказа безоговорочно подчиняться он повторил прием татар - побеждать путем устрашения. В течение целого месяца он теснее и теснее стягивал вокруг Новгорода кольцо огня и разорения, держа постоянно над ним меч и спокойно ожидая, пока республика, раздираемая распрями, не пройдет через все стадии дикого исступления, мрачного отчаяния и покорного бессилия. Новгород был порабощен. То же самое произошло и с другими русскими республиками.

Интересно посмотреть, как Иван III использовал самый момент победы, чтобы ковать оружие против тех, кто добыл эту победу. Присоединив земли новгородского духовенства к своим владениям, он обеспечил себя средствами для подкупа бояр, чтобы в дальнейшем использовать их против князей. Стоит еще отметить те изощренные усилия, которые Московия, так же как и современная Россия, постоянно прилагала для расправы с республиками. Началось с Новгорода и его колоний, затем наступила очередь казачьей республики (здесь Маркс подразумевает Запорожскую Сечь! - И. С.), завершилось все Польшей. Чтобы понять, как Россия раздробила Польшу, нужно изучить расправу с Новгородом, продолжавшуюся с 1478 по 1528.

Казалось, Иван сорвал цепи, в которые монголы заковали Московию, только для того, чтобы опутать ими русские республики. Казалось, он поработил эти республики только для того, чтобы поступить так же с русскими князьями. В течение 23 лет он признавал их независимость, терпел дерзости и сносил даже их оскорбления. Теперь благодаря Золотой Орде и падению республик он стал настолько сильным, а князья, с другой стороны, такими слабыми в результате влияния московского князя на их бояр, что Ивану достаточно было только продемонстрировать свою силу, чтобы исход борьбы был предрешен. Однако он не сразу отказался от своих осторожных приемов. Он выбрал тверского князя, самого могущественного из русских феодалов, как первый объект своих действий. Он начал с того, что вынудил его к наступлению и к союзу с Литвой, а затем объявил его предателем, далее, запугав этого князя, добился от него ряда уступок, которые лишили его возможности сопротивляться. Все это закончилось тем, что тверской князь отказался от борьбы и бежал в Литву. Присоединив Тверь к Московии, Иван III с огромной энергией продолжал осуществление своего давно задуманного плана. Другие князья приняли своё низведение до уровня простых наместников почти без сопротивления. Оставались еще два брата Ивана. Одного из них Иван убедил отказаться от своего княжества, другого заманил во двор, лицемерными проявлениями братской любви усыпил его бдительность и приказал убить.

Мы пришли теперь к последней великой борьбе Ивана - борьбе с Литвой. Она началась с его вступления на престол и закончилась только за несколько лет до его смерти. В течение 30 лет он ограничивался в этой борьбе тем, что вел дипломатическую войну, разжигая и укрепляя внутренние раздоры Литвы, парализуя своего противника натравливанием на него других врагов. После смерти короля Казимира и вступления на престол слабого Александра, когда литовский и польский престолы временно разделились, когда обе эти страны взаимно истощили свои силы в междоусобной борьбе, - Иван понял, что появилась возможность использовать свою силу и все условия для успешного выступления с его стороны есть. Однако он не пошел дальше театральной военной демонстрации - сбора ошеломляющего своей численностью войска. Как он точно предвидел, теперь достаточно только сделать вид, что он стремится к битве, чтобы заставить Литву признать в договоре те завоевания, которые исподтишка были осуществлены Иваном раньше, и буквально навязать Литве союз, а слабому королю Александру - свою дочь.

Между политикой Ивана и политикой современной России существует не сходство, а тождество - это докажет простая замена имен и дат. Иван III, в свою очередь, лишь усовершенствовал традиционную политику Московии, завещанную ему Иваном I Калитой. Иван Калита, раб монголов, достиг величия, имея в руках силу наибольшего своего брата - татар, которых использовал против более мелких своих врагов - русских князей. Он мог использовать силу татар только под вымышленными предлогами. Вынужденный скрывать от своих хозяев силу, которую на самом деле накопил, он одновременно должен был ослеплять своих собратьев-рабов властью, которой не обладал. Чтобы решить эту проблему, он должен был превратить в систему все приемы самого низкого рабства и применять эту систему с терпеливым упорством раба. Открытая сила сама могла входить в систему интриг, подкупа и скрытых узурпаций только как интрига. Он не мог ударить, не дав предварительно яда. Цель у него была одна, а пути достижения многочисленны.

Эта политика была продиктована Ивану Калите специфическим характером одновременно господствующей и порабощенной расы. Его политика стала также политикой Ивана III. Такая же политика и Петра Великого, и современной России, как бы ни менялись названия, местонахождение и характер используемой враждебной силы. Петр Великий действительно был создателем современной российской политики. Но он стал ее творцом только потому, что лишил старый московитский метод захватов его чисто местного характера, отверг все случайное, что примешалось к нему, вывел из него общее правило, стал преследовать более широкие цели и стремился к неограниченной власти, вместо того, чтобы устранять только известные ограничения этой власти. Он превратил Московию в современную Россию тем, что придал ее системе всеобщийо характер, а не тем лишь, что присоединил к ней несколько провинций.

Подведем итог. Московия была воспитана только благодаря тому, что стала virtuoso (виртуозом - И. С.) в искусстве рабства. Даже после своего освобождения Московия продолжала играть свою традиционную роль раба, ставшего господином. Впоследствии Петр Великий сочетал политическое искусство монгольского раба с гордыми стремлениями монгольского властелина, которому Чингисхан завещал свой план завоевания мира».

Что можно добавить к этим блестящих словам Маркса? Разве что отметим, что, во-первых, «первая в мире Пролетарская революция» произошла - по страшной иронии истории - не где-нибудь, а именно в стране, о политических традиции которой так точно и жестко писал выдающийся немецкий мыслитель. И это многое объясняет, в частности, открывает нам причины многих традиций ХХ века. А во-вторых, если хотите понять особенности характера и поступков нынешнего «национального лидера» России, читайте документы 30-х годов прошлого века и читайте Маркса...

Игорь СЮНДЮКОВ,

«День»

Перевод - NU